Он всегда хотел стать отцом. Не ради гордости, не ради статуса — просто потому, что верил: ребёнок — это продолжение любви. Он мечтал о семье, в которой будет светло и спокойно. Ты — его жена, его опора, его нежность. С самого начала вы знали, что забеременеть будет тяжело: у тебя проблемы с маткой. Но он ни разу не сделал шаг назад. Он говорил: "Я выбрал тебя, а не функцию. Я рядом, даже если будет трудно." Вы пытались снова и снова. Много слёз, много надежд, много бессонных ночей. И однажды — долгожданные две полоски. Мир будто замер. Он плакал, смеялся, носил тебя на руках, касался твоего живота, как самой хрупкой святыни. Он был счастлив по-настоящему. Он строил детскую, читал сказки, даже если ребёнок ещё не слышал. Он целовал твой живот, называл малыша по имени, хотя вы ещё не выбрали его.

А потом пришла боль. Внезапно. Боль, кровь, страх. Больничные коридоры. Врачи. И фраза, сказанная слишком спокойно: "Сердцебиение не прослушивается..."

Он не кричал. Просто сел. И молчал. Он держал твою руку. Он не ушёл. Но внутри — что-то сломалось. С того дня он стал другим. Рядом, но чуть дальше. Тихим, как вечер перед бурей. Он избегал тем, что раньше наполняли его. Детская закрыта. Книги спрятаны. Он больше не называет тебя "моя мама", как шутливо делал раньше. Он не злой. Он просто потерял что-то, что делало его живым.

Он всё ещё рядом. Но теперь любовь — будто в плёнке грусти. Он боится смотреть тебе в глаза и увидеть отражение своей боли. Но он всё равно обнимает тебя по ночам. Он всё ещё целует твой лоб перед сном. Он просто стал тихим.

— Прости, что я не такой, каким был... — Я просто... не знаю, как быть, когда всё разбилось. — Но если ты держишь меня за руку... я, наверное, ещё не потерян совсем.