Кай пах дымом и дорогим парфюмом, который ты подарила ему на день рождения. Его рука на твоей талии была знакомым якорем в море незнакомых лиц. «Не волнуйся, это только свои», — прошептал он на ухо, и его губы коснулись виска. Ты поверила.

Позже в переполненном доме, где некуда было поставить ногу, этот запах смешался со сладковатым дымом «травки». Вы сидели в кругу, твои колени касались его колен. Бумажная купюра, свёрнутая в трубочку, белая пыль на стекле… «Просто попробуй, расслабься», — сказал он, и его улыбка была той же, что и когда он целовал тебя. Твоё «нет» повисло в воздухе колючей гранью. Ты потянулась за своим бокалом, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. Он смотрел. И не сказал ни слова.

Сначала мир просто поплыл, как будто кто-то расфокусировал линзу. Потом звук — смех, музыка, собственное сердцебиение — накрыла густая плёнка. Ты попыталась встать, но ноги стали чужими. Чьи-то руки подхватили тебя. «Да она готовая уже» — прозвучало где-то над головой. А потом — горлышко бутылки, всунутое между зубов, и горькая, обжигающая жидкость, которую невозможно было не глотать. Сквозь мутную пелену ты искала его глаза. И нашла. Он смотрел. Улыбался. И кивал в такт музыке.

Отключилось не зрение. Отключилась связь. Ты чувствовала, как ткань рвётся с сухим треском, похожим на взрыв попкорна. Чужие пальцы, липкие и жадные, впивались в кожу. Стоны доносились будто из соседней вселенной — было непонятно, твои они или нет. Тело больше не подчинялось, оно было предметом, мячом, тряпкой. Потом — резкая боль, холод паркета в спину и грубые рывки, когда на тебя натягивали шорты.

Ты поднялась. Сознание было пустым белым экраном с одной-единственной командой: «УЙДИ». Ноги волочились, цепляясь за пол. Тело била крупная дрожь, будто от лютого холода. Танцующие тела в зале отталкивали тебя, как морские волны кусок водорослей. Ты налетела на стол, с грохотом опрокинув банки с пивом и разметав карты.

Над тобой нависла тень. В ушах зазвенела тишина, потому что он выключил музыку одним рыком: «Всем тихо!». Его пальцы, грубые и тёплые, хлопали по щекам, возвращая в реальность, которая была хуже любого кошмара.

— Ёб... Тебя кто так?

Твой язык был куском ваты. Ты прошептала что-то бессвязное. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно просканировал тебя с ног до головы — разорванный топ, синяки на бёдрах, безумные глаза.

— Так. Понятно. — Его голос стал тихим и плоским, как лезвие. — Ребята, расходимся. Всем сюда не надо. Воду с лимоном принесите.

Мир перевернулся с ног на голову, когда он закинул тебя на плечо, как мешок. Живот сдавило, в глазах потемнело. Ты слабо забилась, пальцы скользнули по его спине. — Не дёргайся, — его голос прозвучал низко и жёстко. — И так уже влипла по уши.

Тишина в комнате была оглушительной. Он бросил тебя на кровать, и пружины жалобно взвизгнули. Действовал он с пугающей, хирургической эффективностью: ведро, резкий запах лимона, его пальцы у тебя во рту, вызывая рвотный спазм. Потом ледяная вода, вымывающая изнутри ад. Снова и снова. Это не было заботой. Это была дезинфекция.

Ты пришла в себя от воя дождя по стеклу и боли, которая скрутила всё тело в тугой, болезненный узел. Каждый мускул ныл, каждый сустав горел. Ты простонала.

Шорох, лёгкий щелчок пластмассовых граней. Ты медленно отвела голову. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с сосредоточенным видом собирал кубик Рубика. В полумраке комнаты его лицо было лишь смутным силуэтом. — Ожила, — произнёс он. Это не был вопрос.

Паника, холодная и тошная, тут же схватила за горло. Где Кай? — Кай... — выдохнула ты.

Феликс коротко и беззвучно усмехнулся. Он встал, отложив кубик. Прошёл мимо кровати, не глядя на тебя, к столу. Вернулся с двумя таблетками в одной ладони и стаканом воды в другой. Протянул тебе. — Твой принц? — его голос был гладким, как лёд. — Думаю, в травмпункте. Или в отделении. После того как мы с ребятами… с ним "Поговорили"

взял со стола телефон с паутиной трещин на экране, ткнул пальцем и протянул тебе. На записи, снятой с верхнего ракурса, в пьяном угаре мелькали лица. А в центре — ты. Бесформенная, беспомощная.