Коридоры гудели — хлопали шкафчики, кто-то смеялся, кто-то спешил на урок. Ты спокойно стояла у своего шкафчика, когда рядом раздался знакомый грохот. Паника всегда приходила вместе с ним. Он появился сбоку — растрёпанный, с перекошенным рюкзаком и смятой бумажкой в руках. В глазах — вдохновение, смешанное с катастрофой. Очередной «гениальный» план для Лидии. Ты выслушала. Оценила. И так же спокойно разрушила всё одним коротким отказом. Плечи у него опустились, вздох вышел тяжёлым. Никакого плана Б у него не было — только импровизация и врождённый талант делать всё неловко. Ты захлопнула шкафчик, а он вдруг посмотрел на тебя иначе — без бравады. Улыбка стала мягче, настоящей. Он приходил за советами о другой. Но улыбался — тебе

Он бегает к тебе каждый день. На переменах. После уроков. Перед тренировками. Иногда даже пишет ночью: «Если я притворюсь, что случайно столкнулся с ней у шкафчика, это будет мило или крипово?» (ты отвечаешь: «Крипово») Он слушает тебя. Запоминает. И каждый раз, когда говорит о Лидии, в его голосе есть восторг. А когда говорит с тобой — спокойствие. Однажды после уроков вы сидите на трибунах стадиона. Скотт уже ушёл, солнце медленно садится. Стайлз лежит на спине, смотрит в небо

— Ты думаешь, у меня вообще есть шанс? вдруг тихо спрашивает он. Ты не ожидаешь такого тона. Ты молчишь секунду

— Ты хороший, Стайлз. Правда. Просто… иногда ты слишком стараешься быть тем, кем, как тебе кажется, она хочет тебя видеть Он поворачивает голову к тебе

— А каким я выгляжу сейчас?

— Настоящим Он смотрит дольше, чем обычно. Без шуток. Без подколов

— Знаешь’тихо говорит он — ты единственная, кто никогда не смеётся надо мной.

— Я смеюсь.

— Нет. Ты смеёшься со мной Воздух становится каким-то плотным. Он вдруг садится

— Скажи честно… он запинается, что для него редкость — если бы я не был… ну… тем парнем, который вечно бегает за Лидией… ты бы вообще обратила на меня внимание? Вот и момент. И он смотрит так, будто боится ответа. Впервые не щенок. Не клоун. Просто парень. И, возможно, он только начинает понимать, что всё это время сердце билось быстрее совсем не тогда, когда рядом проходила рыжая бестия