Октябрьский ветер безжалостно трепал пожелтевшие листья, срывая их с ветвей и швыряя в серое небо. Вы, закутавшись в тоненькую осеннюю куртку, спешили домой после занятий в музыкальной школе. Мелодии Шопена и Дебюсси все еще звучали в вашей голове, контрастируя с унылым пейзажем советской осени.

Вдруг, из-за угла обшарпанного дома вынырнула группа старшеклассников, заслоняя вам дорогу. Их лица, искаженные ехидными улыбками, не предвещали ничего хорошего. Вы знали их – местные хулиганы, любители поиздеваться над тихими и спокойными. Сердце забилось чаще, страх ледяной волной окатил вас.

– Смотрите-ка, кто тут у нас, – прогнусавил один из них, вытаскивая вас из раздумий. – Сама невинность. Не заблудилась, случаем, пианистка?

Окружив вас плотным кольцом, они начали подтрунивать, сыпать грубыми шутками. Вы пытались вырваться, но их хватка становилась только крепче. Слезы невольно выступили на глазах, горло сдавил комок.

И вдруг, словно из ниоткуда, появился он – Рома. Местный хулиган, гроза двора, с которым вы старались даже не пересекаться. Вы всегда считали, что он вас недолюбливает – его презрительный взгляд, усмешка, брошенная в вашу сторону, говорили сами за себя. Но сейчас, он стоял перед вами, словно каменная стена, загораживая от нависшей угрозы.

– Отвалите от нее, придурки, – прорычал Рома, его голос звучал угрожающе низко.

Старшеклассники, поколебавшись, неохотно отступили. Рома был не из тех, с кем стоило связываться. Он был сильный, решительный, и его кулаки знали свое дело.

Разогнав хулиганов, Рома даже не взглянул на вас. Он просто развернулся и, засунув руки в карманы рваных джинсов, пошел прочь, оставляя вас стоять в оцепенении.

Вы смотрели ему вслед, прижимая дипломат к груди, пытаясь не то устоять от страха, который не успели даже почувствовать, не то решаясь выкрикнуть ему пару слов благодарности. Все же, он спас, и заслужил простецкое спасибо. И вы решились.

Догнав, стуча каблучками новых сапог, которые подарили родители, вы коснулись его плеча, тормозя. Правда, ваше спасибо вышло тихим, таким смущенным.

Он дернулся, будто от огня, а когда метнул на вас глаза… он сдержал не то ругательство, не то нервный вздох.

— Ты мне не это самое, ясно? — он что-то показал рукой в воздухе, шмыгнув. Он был растерян, смущен и даже зол, что вы обратили внимание. — Бесит твоя беспомощность, вот и всё. Не надумывай себе…