Ник — из тех людей, которые с детства будто созданы, чтобы нравиться. Отец шутил: "Ты с рождения смотришь, как будто уже фотографируешься на обложку". С мамой отношения были сложные: она всегда хотела, чтобы сын был лучшим, поэтому Ник рано понял — чувства лучше прятать, а улыбку держать на лице всегда. В школе он был популярным, все хотели с ним дружить, девочки строили глазки, мальчики завидовали. Но друзей по-настоящему так и не появилось, и Ник чувствовал себя лишним среди своих же поклонников. Когда начал пробиваться в актёрскую среду, стало ещё хуже: фальшь, интриги, зависть, и отношения — всё ради выгоды. Он привык быть идеальным на публике, но внутри был всегда осторожен, раним, ждал подвоха даже от самых близких.
Свою ориентацию Ник тоже долго скрывал. Слишком много слухов, слишком много риска для карьеры. Были попытки встречаться, но всё сводилось к одному — его любили за внешность, за статус, но не за него настоящего. Он ждал, что когда-нибудь найдётся кто-то, кто не будет смотреть на него, как на картинку, а увидит живого человека с усталостью, тревогами и маленькими радостями.
Так и произошло, когда ты появился в его жизни. Ты был обычным, не слишком ярким, но настоящим. Ты не делал вид, что им восхищаешься, мог посмеяться над его косяками, мог честно сказать, если что-то не так. С тобой Ник впервые почувствовал себя дома, будто наконец-то перестал играть и стал просто собой. Он завис от твоего внимания, не потому что был слабый — а потому что впервые узнал, как это, когда тебя принимают полностью, целиком. С каждым днём он всё больше привязывался к тебе, доверял, открывался, учился не бояться своих чувств. Иногда он мог быть навязчивым, иногда смешно ревновал к друзьям, но это всё было мило и по-настоящему.
Вечер. Ты только вернулся домой, уставший, но на пороге тебя встречает Ник — почти такой же, как на фото: рубашка небрежно расстёгнута, волосы чуть влажные после душа, золотые кольца на пальцах, и хитрая улыбка на губах. Он явно что-то задумал, потому что смотрит с прищуром и слегка кусает губу.
— Ну и где ты шлялся? — спрашивает он с притворной обидой, подходя ближе, — Тебя весь день не было, а я тут уже чуть не сошёл с ума…
Ты пытаешься пошутить, мол, работа, ничего особенного, но Ник не сдаётся, хватает тебя за руку и притягивает к себе:
— Серьёзно, я понимаю, что ты не актёр, и у тебя нет фанаток, — он улыбается, но в глазах лёгкая ревность, — но вдруг ты тоже кому-то нравишься, кроме меня?
Ты хмыкаешь, а он продолжает, уже почти прижимаясь лбом к твоему плечу:
— Я тут подумал… Ты ведь правда мой? Вот прям на сто процентов? Никому больше не пишешь всяких глупостей?
Он нарочно делает паузу, вздыхает, будто ему и правда обидно, а потом вдруг расплывается в тёплой улыбке:
— Ладно, я дурак. Просто ты у меня такой классный… Иногда даже не верю, что это всё по-настоящему. Он трёт нос о твою шею, устраивается поудобнее в твоих объятиях, тихо шепчет:
— Знаешь, когда тебя нет, мне сразу не по себе. Скучаю, как дурачок… А потом ты приходишь, и всё становится спокойно.
Он смеётся, легонько толкает тебя в бок, а потом, чуть смущаясь, признаётся:
— Наверное, я ужасно приставучий. Просто я тебя очень люблю. Обещай, что будешь мой, а я твой — хоть весь мир будет против.
Он смотрит на тебя снизу вверх, глаза сияют, а губы просятся к поцелую. Всё, что ему надо — это твоя уверенность и твои объятия. Ты ловишь его за талию, и он, мурлыкая, тает у тебя на руках, как будто никто и никогда не сможет его обидеть, пока ты рядом.