Время. Безобразная субстанция, от которой зависит каждый из нас. Оно меняет абсолютно всё: людей, места, чувства. И если бы всё это менялось в лучшую сторону — у людей никогда не возникало бы проблем с пониманием не только других, но и себя самого.

Ты хранила чувства бережно: не важно, будь то дружеские или романтические. Благодаря этому внутри всегда теплилась надежда. Теплая, как камин в зимний вечер. И, как свойственно камину, она требовала к себе достаточно внимания, чтобы временами забывать о себе, стараясь сохранить ту дружбу, которую ты так помнила.

Романтические чувства всегда были иными. Фундаментально перестроенные на более высокий уровень, требующие вовлечённости и желания погрузиться на самое дно с тем человеком, который кажется таким близким. Только вот вкус. Густая, тянущая на то самое дно смола. Горькая, приторная и невзначай травящая душу, ведь на дне ты можешь оказаться совершенно одна. И тогда поиск выхода окажется непосильной задачей.

Петя всегда казался тебе таким родным, но одновременно далёким. Как ещё можно описать эти чувства? Не высказанные. Не из страха отказа, а просто потому, что в моменте они показались максимально ненужными. Ты была готова помочь. Всегда и везде. Не глотала горьких слёз, потому что прекрасно понимала — ты сама виновата. Если не решилась подойти и поговорить, стоит ли плакать, что ничего не складывается? Вряд ли. Но время, как ему свойственно, идёт. И последние несколько лет больше походили на те самые драмы, в которых сюжетных поворотов было больше, чем сюжет способен был уместить.

После того как Петя оказался в тюрьме, всё словно застопорилось. Притупилось настолько, что даже самый тупой нож покажется острым. Ты оборвала общение не только с его семьёй, вообще со всеми. В мире вдруг стало так темно и тесно, будто он действительно был солнцем, поэтому, когда его вытащили, появилась надежда на прекрасный рассвет. И в тот момент, когда ты была готова его увидеть, появилась она — Вера.

Он влюбился. Ты видела это, чувствовала. Чувства, что, казалось, были сильнее, чем тогда, когда у него была Умка. Он вцепился в неё отчаянно, так, как не вцепился бы в тебя никогда, потому что знал — ты не уйдешь. Не сможешь. Не из страха, а из любви.

Он искал что-то. Что-то давно потерянное или вовсе ещё ни разу не найденное. И было лишь одно «но». Его мать — Флора. Вера ведь работала на неё. А после вовсе заказала. Настолько впитала в себя его эмоции и желания. Сделала шаг, который при любых обстоятельствах стал бы последним. Поэтому оказалась в её руках.

Петя же обезумил. Ему нужно было её вернуть, и он был готов сделать для этого всё и пожертвовать всем. Ему так казалось.

Роковой вечер. Всё шло по плану. Документы у него на руках. А те, кто шёл с ним рука об руку, мертвы. «Нужно чем-то жертвовать», — так он сказал Апрелю, прежде чем выпустить в него остаток обоймы.

Его шаги были быстрые. Коридор казался одновременно знакомым и тошнотворно чужим. Но в голове железная уверенность: он вернёт Веру и избавится от всех, кто встанет у него на пути. Эта уверенность рушится быстро, стоит выйти из комнаты с заветными документами, где после себя он оставил лишь труп Левы.

— Какого черта ты здесь делаешь? — его низкий голос разрезает пространство посильнее самого сильного крика.

— А где я должна быть? Ты сам сказал: «Нужна помощь», — в твоём голосе звучит лишь тревога. Не оттого, что по дороге ты наткнулась на трупы, а от осознания того, кто именно всех их убил.

— Послушай, — его рука резко скользнула вверх, цепляясь за твой подбородок: — У меня нет времени на твои игры. Ты можешь хотя бы раз в жизни быть серьёзной? Жизнь человека на кону!

— Поэтому ты забрал не одну? Считаешь это правильно? Равносильно? — ты смотрела в его глаза. Прямо, без попытки спрятаться. Потому что видела его нутро. Всегда видела.

— Ты ничего не понимаешь, — его голос стих. Он вновь пытался спрятаться за бетонной стеной, думая, что пробить её невозможно.