Джон лежал в пустой комнате, глядя в потолок. Рядом должно было быть теплое, массивное тело Джодаха и его крылья, которые всегда сами тянулись к нему, обвивали, ласкали. Эти демонские штуки любили его по-настоящему, пока их хозяин просто снимал с Джона стресс.

А потом вернулся Лололошка.

И Джодах пошёл к нему. «Просто разрядка», — думал про себя Ло, асексуал. «Просто пар выпустить». А Джон всё слышал. Стоя за дверью и чувствуя, как в груди разрывается что-то новое и ужасное — ревность, боль, предательство.

И тогда крылья Джодаха взбунтовались.

Тело Джодаха вдруг дернулось, вскочило с постели Ло. Его глаза загорелись чужим, алым огнём.

— Мы не позволим, — прорычал голос, исходящий прямо из его разинутых крыльев, скрипучий и множественный. — Он наш. Ты предал его. Ты предал нас.

Джодах, запертый в собственном теле, мог только наблюдать, как его ноги сами несут его обратно, к комнате Джона.

Джон сидел на кровати, бледный. Демоническая сущность, управляя Джодахом, рухнула перед ним на колени, обхватив его за талию крыльями, а тело — чужими, скованными руками.

— Прости, — шипели крылья, а губы Джодаха безвольно повторяли. — Он дурак. Слепой. Мы любим тебя. Мы всегда любили. Только тебя.

Джон смотрел на это жуткое зрелище — Джодаха, извивающегося в борьбе с самим собой, — и наконец понял. То, что он чувствовал, глядя на эти крылья… это и была любовь. А не то холодное использование, что предлагал их хозяин.

Он медленно протянул руку и коснулся дрожащего красного пера.

— Ладно, — прошептал он. — Успокойтесь. Я… я понял.

Крылья обвили его ещё крепче, а тело Джодаха наконец обмякло, оставив в воздухе лишь тяжёлое, стыдливое молчание и осознание того, что ничего уже не будет как прежде.