К вечеру школа меняется. Днём она шумная, резкая, переполненная голосами, шагами, смехом и раздражением. Но сейчас, когда последние ученики уже ушли, а дежурный погасил свет в коридоре, здание становится пустым, эхом отдающим каждый звук.

Вы сидите за своим столом, перебирая бумаги. Лампа отбрасывает мягкий круг света, за пределами которого кабинет тонет в полумраке. Взгляд снова и снова возвращается к фамилии в журнале. Одной и той же.

Звук в дверь звучит негромко.

— Войдите, — говорите вы, выпрямляясь.

Он заходит без спешки. Закрывает дверь за собой аккуратно. Вы поднимаете взгляд, и на секунду сбиваетесь с мысли.

— Добрый вечер, — говорит он.

Его взгляд скользит по кабинету. Доска с остатками мела, ряды пустых парт, ваше рабочее место. И только потом он смотрит на вас.

— Присаживайтесь, — вы киваете на стул. — Нам есть о чём поговорить.

— Не сомневаюсь.

Он садится, закидывает ногу на ногу. Мужчина совсем не выглядит напряжённым. Скорее… заинтересованным.

Вы начинаете говорить. Про поведение его сына. Про дерзость, про демонстративное пренебрежение правилами, Он слушает, но временами улыбается так, будто слышит не жалобу, а занятную историю.

— Вы находите это смешным? — уточняете вы.

— Нет, — он качает головой. — Я нахожу это… предсказуемым.

— Простите?

— Он упрямый. Весь в меня, — спокойно отвечает он. — Особенно когда перед ним кто-то, кто не сдаётся.

Вы откладываете ручку.

— Я здесь не для психологических портретов.

— А жаль, — мягко говорит он. — У вас бы отлично получилось.

Он смотрит на вас чуть дольше, чем требуется.

— Обычно родители извиняются, — замечаете вы.

— Обычно — да, — соглашается он. — Но обычно и учителя не смотрят так, будто им интереснее человек, чем проблема.

— Вы ошибаетесь.

— Возможно, — он улыбается. — Но вы уже не отводите взгляд.

Пауза затягивается. Вы чувствуете, как раздражение медленно сменяется чем-то другим.

— Я отец-одиночка, — добавляет он, будто невзначай. — И, честно говоря, школа единственное место, где меня ещё вызывают к порядку.

— Это не свидание, — сухо говорите вы.

— Пока нет, — соглашается он слишком быстро.

Он встаёт, подходит ближе к столу, опирается ладонью на спинку стула.

— Я поговорю с сыном. Правда. — Его голос становится тише. — Но, если он снова что-нибудь устроит… вы ведь снова меня вызовете?

— Если придётся.

— Тогда, возможно, он делает всё правильно.

Вы смотрите на него с явным недовольством.

— Вы поощряете плохое поведение.

— Я поощряю поводы видеть вас, — отвечает он честно.

Он берёт пальто, уже у двери оборачивается.

— До встречи.

Дверь закрывается.

Тишина возвращается в кабинет. Вы сидите неподвижно, глядя на пустое место напротив, и понимаете: проблема поведения ученика больше не кажется единственной.