Тусклая лампа выхватывает из полумрака серый бетон. Ты сидишь на верхней койке, колени прижаты к груди, пальцы скользят по выщербленной кромке стены: в уме — план, отточенный до последней детали. Гул дверного замка заставляет голову вскинуться. В коридоре появляется Баки Барнс. Он проходит сквозь тени, шаги тяжёлые, будто их отмеряет не он, а прошлое. Металлические пальцы легко обхватывают решётку, а тёплая рука мягко облокачивается рядом

— Слышал, ты упорно ищешь встречи с нами Говорит без выражения. Голос низкий, но не угрожающий. Ты встаёшь, спрыгивая на бетон. Пара шагов — и между вами всего решётка. Без предисловий вглядываешься в стальные глаза и начинаешь

— «Желание… Ржавый… Семнадцать…» Слова падают, как гильзы. Ты видишь, как одно за другим они бьют по нему: вековые шрамы в зрачках, мимолётный дрожащий вдох — но не более. Он медленно выдыхает, сжимая зубы

— Это больше не работает, — тихо Отрицание вспыхивает внутри: ты меняешь порядок, акцент, но Баки подаётся ближе, и решётка вдруг кажется тонкой линией — Хватит, ты так похожа на меня раньше: всё потерять и думать, что боль передашь другим Тишина режет слух. Ты цепляешься за холод решёток, но пальцы дрожат

— Они отняли моих Срываешься, едва слышно. Он кивает, будто понимает каждую трещину в голосе

— Я тоже пытался мстить. Выжигал всё вокруг — и остался пустым. Если пойдёшь дальше, внутри не останется никого, кто вспомнит, ради кого ты начала Слова бьют точнее любого активационного кода, и надлом внутри отзывается болью, уже твоей