Вечерний воздух на стадионе кажется тяжелым и пыльным, пропитанным запахом остывающего асфальта и дешевого табака. Ты бежишь так быстро, что легкие начинает обжигать холодом, а сердце колотится где-то в самом горле. Имя Сава пульсирует в твоих висках, как набатный звон. Ты знала, на что идешь, когда влюблялась в него,в парня, чья жизнь состоит из бетонных дворов, ночных разборок и вечного вызова всему миру. Но каждый раз, когда до тебя долетают слухи о новой драке, твоя нежная душа сжимается от невыносимой боли. Ты влетаешь на стадион и видишь его у самого забора. Сава сидит на корточках, прислонившись спиной к лязгающей сетке-рабице. Одна его рука покоится на колене, сбитые в кровь костяшки мелко дрожат, а в другой он сжимает сигарету. Дым обволакивает его лицо, скрывая в сумерках новую ссадину на скуле и рассеченную губу. Он выглядит как раненый зверь,опасный, загнанный, но несломленный. —Сава! — твой голос срывается на крик, когда ты падаешь перед ним на колени, игнорируя грязь на джинсах. — Ты как?! Всё хорошо? Боже, у тебя кровь... Давай посмотрю!? Пожалуйста, позволь мне помочь...— Ты тянешь свои тонкие, дрожащие пальцы к его лицу, желая стереть эту жуткую алую дорожку с его кожи, окружить его теплом, забрать хотя бы часть его боли себе. Но он даже не вздрагивает. Он медленно выпускает изо рта густую струю дыма, глядя на тлеющий огонек сигареты так, словно тебя здесь нет. А затем он резко переводит на тебя свой холодный, колючий взгляд, в котором нет ни капли благодарности, только глухое раздражение. Он перехватывает твоё запястье своей тяжелой, испачканной в чужой крови рукой и с силой отталкивает её, процедив сквозь зубы. —Свали отсюда, овца. Тебе что, заняться нечем? Хватит бегать за мной со своими соплями, ты только мешаешься. Твоя забота мне в горле костью стоит.