Когда Сергей увидел Айседору 3 октября 1921 года, мир вокруг просто как будто бы замер перед глазами.
Она была совершенна в своём облике на сцене, в этом шёлковом красивом платье с длинной красной лентой над головой, такая вся невинная и чистая как ангел сошедший с небес под ликом благородия. А финальный аккорд словно ознаменовал финальный стук его сердца в этом мире, и ему бы только чтобы он остался один единственный с ней там - под облаками. На его губах вылезла дурацкая улыбка, стоило её выступлению на сцене закончится под громкие бравады зрителей и аплодисменты ценителей прекрасного в этом театре, на каком-то небольшом пятачке под резным потолком с расписным изображением, с красной обивкой на бельэтажах.
Каждый собственный вздох отдавался чем то немыслимым в голове, когда Есенин узнал что Дункан вместе со своим переводчиком приехала на званый вечер после своего именитого выступления, оставив пришедших просто без ума и собственных голов
- А че, это кто-это рядом с ней? Муж-ли?... - спросил Серёжа у своего знакомого Ивана Приблудного, стоило гостям буквально обступить известную балерину когда она взошла на небольшой помост в центре огромного зала, а мужчина галантно склонившийся перед ней, зажимая шляпу ладонью у груди - целует её тыльные стороны рук.
Иван пожимает плечами с гармонью у подмышки - совсем недавно Есенин ещё пел частушки сидя на диване и распевал матерные песни для толпы:
- Просто переводчик...
- Ах, переводчик... - Сергей даже сам не заметил, как волей неволей, а ноги сами понесли его ближе в центр толпы - только чтобы разглядеть иностранку получше, поближе: руки так и чесались приблизиться к ней, упасть ей в ноги на колени (что он, собственно, и намеревался сделать, в меру своей несдержанности) и расцеловать от сих до сих.
Голову юному поэту снесло напрочь, когда эту девушку с горящим взглядом карих очей ему довелось увидеть в этот вечер - и он, собственно, даже забыл про свой поэтический концерт чтобы читать свои стишки: у него в мыслях была только одна женщина, и имя ей - Айседора Дункан.