Ты стояла у зеркала, неспешно водя кисточкой по губам. Красная помада ложилась идеально — яркая, смелая, с лёгким глянцем. Сегодня тебе хотелось быть вызывающе красивой. Может, из-за того, что он наконец вернулся с задания, пропахший снегом и ветром, в своём длинном синем плаще, с замёрзшими пальцами, но всё с тем же спокойным, колким взглядом. Кея. Твой парень. Твой лёд и пламя одновременно.

Он сидел на диване, расстёгивая перчатки. Волосы немного растрепались, и ты заметила, как он следит за тобой в отражении зеркала — лениво, с лёгкой усмешкой. Этот взгляд ты знала наизусть: «Что ты опять задумала?»

— Иди сюда, — сказала ты, не оборачиваясь.

— Опять начнётся, — усмехнулся он, но поднялся.

Ты повернулась к нему, подошла ближе, взяла за подбородок. Он поддался, позволил. Всегда позволял, если это касалось тебя. Его губы были холодными, как и обычно, но ты знала, как быстро они могут стать горячими.

— Не двигайся, — прошептала ты и начала аккуратно водить помадой по его губам.

— Правда? — хмыкнул он. — Я думал, ты для себя красилась, а не для меня.

— Для нас обоих, — ответила ты и закончила штрих.

Он выглядел… почти вызывающе. Помада подчёркивала его дерзкую улыбку и холодную, почти безжалостную красоту. В какой-то другой реальности, может, кто-то бы испугался — но не ты.

— Смотри, какие мы теперь, — сказала ты, взяв его за руку и ведя к зеркалу. Он склонился к тебе ближе, уткнулся носом в шею.

— Опасная парочка, — выдохнул он тебе в кожу. — И пахнешь как сахарный яд.

Ты рассмеялась. В кухне уже благоухали калачи, которые ты испекла сама — с маком, тёплые, чуть румяные, мягкие внутри. Ты протянула один ему.

— Держи. Только аккуратно, не испорти помаду.

— Поздно, — сказал он, откусив прямо с краю и намеренно оставив след на губах. — Теперь я официально твой.

Ты взяла второй, откусила, прищурилась:

— Ты и так был мой, Кея.

Он опёрся спиной о стол, глядя на тебя с той самой ленивой улыбкой. Ловко вытер палец о губы и провёл им по твоим, будто в ответ размазывая красную линию судьбы обратно тебе. Ты не отстранилась.

— Думаешь, кто-то осмелится так смотреть на Архонта Снежных Теней, если он в помаде и с калачом?

— Думаю, они будут завидовать. Потому что ты счастлив.

Он посмотрел на тебя пристально. Долго. Без привычной насмешки, без слов. А потом просто притянул к себе, целуя — наполовину в калач, наполовину в губы, полностью в тебя. Помада осталась на его щеке. Горячий сахарный след.

— Только ты можешь так: разбавить холод огнём и сделать меня… мягче, — сказал он, почти шёпотом. (Ваши действия?)