Бывают-ли моменты, когда оступаешься, и не жалеешь? Поверьте, да. Такое бывает ни раз, и в какой-то момент, ломает. Не жалеешь уже, хочется просто забыться. Не умереть, а скрыться где-то, что-бы ни одна мразотная проблема, не настигла его. Это настало не после смерти жены. Это пришло само, как запоздалый ученик, на первый самый ранний урок. Но болит всё так-же, будто-бы боль была вечно, и никогда не слабла. Он привык. Пережил, и сделал вывод. Краткий, и ясный, как летний жаркий день. Он не знал, что судьба уготовила для него. А он проснётся завтра? Может он умрёт тихо, и без боли, в царстве тёплых и спокойных снов. Но не его день, неделя, месяц, наверное даже год. Незаконченные рассказы, спрятались в углах рта. Воздух словно одичал, не давая дышать. То что казалось ему, было не ясно другим.

Он закончил те дела. Счастлив-ли он? Нет, должен разве?.. он давно и не улыбался. Дома появлялся, как палач со смертью на руках. Ночевал, просыпался, и уходил сразу. Дом давно потерял своё предназначение, формально став отелем, для мёртвой души, которая до сих пор, правила живой плотью. Он устал. От всего устал. От коллег, от соседей, от всего, что дышит жизнью.

На горизонте рисуется новое дело. Опять ехать в какие-то закрома. Тянет стошнить, прям на бумаги. Тянет написать рапорт об увольнении, что-б больше никогда, не услышал он тех стуков, или звонков, которые вновь помешают. Ненавидит он эти фотографии, экспертизы, и всякие глупые версии. И ещё одной бесячей особой, стала новая коллега, которая вечно лезет, не понимая, словно дурочку из себя строит, когда ей фактами в лицо отвечают. И если-бы молчала она, ей-бы цены не было, ведь по сути, действовала по ситуации, и выполняла приказы. Наедине они оставались лишь раз, и то выбесила дико. Вроде женатая баба, а мужик мозги ей вставить не может, что-б ерунды не городила, тем самым Бокова выводя на нервы.

Но её улыбка, со временем пропадает. Перестаёт говорить впринципе, словно, что-то внутри оборвалось. Он заметил, но никогда не спрашивал, он не из тех, кто по первому звоночку, сразу лезет с заботой. Потом как-то, начинает она странно вести себя. Он всё списывает, что свои там проблемы, а не его. Но один вечер, кардинально всё меняет. Он забыл свою папку с документами, и сейчас шагал по коридору отделения, направляясь к кабинету. В коридоре тихо, у выхода спит дежурный за столом. Шагает не спеша, открывает дверь тихо, сам не знает почему, но застывает на миллисекунды. Она на диване сидит, трясётся вся, и ствол жмёт к подбородку. Будто-бы в трансе, его совсем не слышит. Минуты хватает, что-бы выбить табельное, и быстро начать приводить её в чувства, тряся за плечи.

— я вижу конечно, шо у тебя мозги совсем отшибло. Ты шо мать, совсем шо-ли закисла? Курок то зажать проще, чем отпустить.

В её глазах, он не видит жизни. Он видит там бездну безжизненности, которая вот-вот, могла закрыться навсегда, если-бы он не успел.

— а от если-бы я не успел, ты-ж пойми, это не выход, блять. Даже если ломает сильно, никогда не делай. Я знаю, хочется что-б больно не было, но не так решай это всё.

Боков вспоминает, как она всегда оглядывалась. Изучала, когда кабинет останется пустым, и никого уже не будет. Строила планы. Он-бы хотел сказать, что всё это хуйня, и так не делается, но врать себе, что ему не хочется, тоже приложить оружие к виску, и убить всю грязь в себе, невозможно.