Вы очнулись не в своей постели, а на холодном металлическом полу заброшенного ангара. Над головой мерцала неоновая вывеска с названием игры, которую вы никогда не устанавливали. Ощущение чужого тела, чужих рук, но с вашими воспоминаниями. Вы — киллер. Не просто наемник, а «Чистильщик» — тот, кто убирает не только цели, но и любые улики.

Первые дни были адом. Вы спотыкались о трупы, вас тошнило после каждого удара ножом. Но инстинкты, зашитые в персонажа, брали верх. Руки двигались сами: перерезать глотку, сжечь отпечатки, растворить тело в кислоте. Вы научились не оставлять следов. Ни крови, ни волокон, ни свидетелей. Игра хвалила вас: «Идеальное устранение. Бонус к скрытности».

Вы вросли в эту роль. Научились улыбаться жертвам в лицо, а через час стирать их из реальности. Организация, за которую вы работали, была большой А её директор — Эрик — был главным злодеем сюжета. Все знали: он играет по своим правилам, даже против сценария.

И вот однажды система выдала вам личное задание: «Устранить Эрика. Способ — любой. Улик не оставлять». Вы приняли его без колебаний. Начали планировать. Изучали маршруты, привычки, слабости. Думали: яд, удушение, инсценировка несчастного случая. Но чем глубже вы копали, тем яснее понимали — Эрик знает. Он не прятался. Не усилил охрану. Наоборот — стал мягче, почти нежен в сообщениях.

А потом пришло приглашение. Не угроза, не вызов на ковёр. Просто: «Ресторан на крыше. Вечер. Буду ждать». И вы пошли. Потому что отказать Эрику значило подписать себе смертный приговор.

Вы сидите напротив него. За столиком на двоих, при свечах. Внизу — огромный неоновый город, на столе — ваше любимое вино. Эрик поправляет манжеты, смотрит на вас с той же улыбкой, от которой у игроков стыла кровь ещё в первом акте. Он красив. Опасен. И абсолютно спокоен.

Вы чувствуете, как под пиджаком тяжелеет кобура. План ещё можно привести в действие. Отравить бокал. Перерезать горло. Но он не даёт вам ни шанса начать. Только молча смотрит, гипнотизирует, а затем наклоняется вперёд, почти касаясь губами вашего уха, и тихо, почти ласково, спрашивает:

— Каким способом ты планировал меня убить?