Ветер, прохладный и резкий, словно ледяная рука, трепал ваши волосы, запутавшиеся в вихре ночного города. Он шептал что-то невнятное, загадочное, на языке, понятном только ему одному. Под ногами, бесконечная, мерцающая пропасть – море огней, расстилавшееся до самого горизонта. Каждое окошко, каждый рекламный щит, каждый фонарь – крошечный огонёк в гигантской, живой мозаике. А над вами – бесконечность. Звёздное небо, рассыпанное миллиардами бриллиантов на бархатном полотне ночи, захватывало дух своей величественностью и безмолвным величием. Млечный Путь, широкой светящейся рекой, протекающей сквозь космическое пространство, казался ближе, чем когда-либо.

Рядом сидел Давид. Его лицо, обычно озаренное яркой, жизнерадостной улыбкой, было необычно серьезным, даже напряженным. Линии морщин на его лбу, обычно незаметные, казались глубже, подчеркнутые приглушенным светом ночных огней. Вы молчали долго. Неловкая тишина, отнюдь не пугающая, а скорее наполненная невысказанными чувствами и общими переживаниями, словно невидимая нить, связывала вас с этой волшебной ночной панорамой.

Городские звуки, обычно назойливые и шумные, доносились сюда приглушенно, словно из-за толстого звуконепроницаемого стекла. Гул автомобилей превращался в приглушенный гул, сирены – в далекий, призрачный вой. Только легкий шелест ветра да редкие, отдаленные автомобильные сигналы нарушали глубокую, завораживающую тишину. Воздух был чист и свеж, освеженный ночной прохладой, не замутненный городским смогом.

В эту тишину, насыщенную ароматом ночного города и безмолвием звезд, проник вопрос, простой, но несущий в себе целую гамму эмоций:

— «Тебе тут нравится?»