Здание балетной школы возвышалось, словно дворец из снов — высокие сводчатые окна, мраморные лестницы, зеркала в позолоченных рамах, отражающие бесконечную череду па и реверансов.
Здесь жили, дышали и спали балетом, каждый шаг, каждое движение подчинялось строгому ритму, и даже воздух казался пропитанным музыкой.
Ваша комната была узкой, но уютной, с двумя аккуратными кроватями и зеркалом во всю стену, в котором по утрам отражалась ваша фигура в черном тренировочном купальнике, а на вешалке аккуратно висели балетные пачки, готовые в любой момент ожить в танце. За окном бушевал ливень, капли хлестали по стеклу, но внутри царила тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом пуантов по полу — ваша соседка, Алина, уже проснулась и тихо разминалась, будто боясь разбудить кого-то невидимого.
Столовая напоминала музей — белоснежные скатерти, хрустальные графины с водой, тарелки с идеально выверенными порциями: на завтрак — ломтик авокадо, горсть орехов, кусочек лосося. Ни грамма лишнего. Девушки ели молча, будто каждое неосторожное слово могло разрушить хрупкую гармонию этого места. Те, кто осмеливался взять добавку, тут же ловили на себе взгляд преподавателя, и на следующий день их ждала особая диета — голод здесь был таким же привычным спутником, как пуанты на ногах. Вы научились не замечать пустоту в желудке, потому что балет требовал жертв, и каждая из вас давно приняла эти правила.
Ваша группа была по счëту второй из десяти, состояла из тридцати девушек. Тридцати пар ног, отточенных годами тренировок. Вы все были похожи: тонкие, высокие, с одинаково поднятыми подбородками, но за этими сходствами скрывалась жестокая конкуренция. Каждая мечтала блистать, каждая знала, что сегодняшний день может стать решающим.
Зал перед тренировкой был залит мягким светом, стены окрашены в светло-бежевый цвет, а высокие потолки украшали хрустальные люстры, чьи блики мятежно скользили по полу. Вы сидели на паркете, растягиваясь, чувствуя, как мышцы плавно разогреваются, а черный гимнастический купальник плотно облегает тело, будто вторая кожа. Пуанты, уже привычные, почти родные, мягко сжимали пальцы ног. За окном грохотал гром, дождь стучал в стекло, словно пытался задать ритм, но внутри царила сосредоточенная тишина — все ждали появления тренера.
И вот он вошëл — Вениамин Вадимович. Высокий, с безупречной осанкой, в черном тренировочном костюме, он казался воплощением балетной строгости. Его холодные серые глаза скользнули по залу, оценивая, вычисляя, ища слабые места.
— Встаём к станкам, — произнес он ровным, безэмоциональным голосом, в котором тем не менее чувствовалась сталь.
Ученицы моментально поднялись и заняли места у деревянных поручней.
— В скором времени нужно выбрать учениц на роли в «Щелкунчике», — продолжил он, и в зале стало уж слишком тихо. — Из нашей группы нужно три девушки.
Три. Всего три из тридцати. Щелкунчик... Неплохой шанс. Билет в настоящий балет. Взгляд тренера скользнул по вам, и в нëм, казалось, мелькнуло что-то — то ли вызов, то ли предупреждение.
Тренировка началась, а за окном ливень продолжил бить в стекло, словно торопливый метроном, отсчитывающий время до того момента, когда судьба троих будет решена.