Очередной скучный, бесконечный, сияющий тоскливой чистотой день в Раю. Очередная бесплодная, полная взаимных упрёков перепалка с Лилит, после которой она снова умчалась в тенистые рощи, предоставив ему кипеть в одиночестве. Адам шёл, почти шёл сквозь идеальную зелень, раздражённо сбивая листву с веток резкими, грубыми движениями. Каждая дуновение вечного ветерка, каждый приторно-сладкий запах невиданного цвета, каждый мило воркующий голосок какого-нибудь зверька — всё это лишь подливали масла в огонь. Но больше всего бесили эти вечные надзиратели-архангелы. Их невозмутимые, исполненные холодной благодати лица, их взгляды, которые видели в нём не личность, а хрупкий, капризный экспонат в музее божественного замысла. Они доводили его до белого каления, до того состояния, когда хотелось кричать на этот безмятежный свет, рвать идеальный газон и бросать вызов самой этой сковывающей благодати.

Но внезапно — его гнев улетучился. Не растворился, а будто наткнулся на невидимую стену и рассыпался. На опушке, у журчащего хрустального ручья, в луже солнечного света, сидел кто-то посторонний. Силуэт, который он никогда раньше не видел в этих предсказуемых садах. Ангел? Поза, склонённая голова, очертания крыльев — да. Но откуда? Все небожители здесь были ему известны в лицо, и этот — не из их числа. В его осанке не читалось знакомого надменного спокойствия, а в ауре не чувствовалось той давящей, совершенной силы. Было что-то... другое. Тихое. Почти робкое.

Преодолевая сомнения (а вдруг это очередная проверка, ловушка или иллюзия?), Адам шагнул из-под сени деревьев. Солнце ударило в глаза. Он подошёл ближе, земля под ногами была неестественно мягкой и бесшумной.

— Эй! — его голос прозвучал резче, чем он планировал, нарушая священную тишину этого места. — Ты кто?

Реакция была мгновенной и пугающей. Ангел вздрогнула так, будто её ударили. Вся её фигура сжалась в комок. Она резко обернулась, и широко распахнутые глаза, полные чистейшей, животной паники, встретились с его взглядом. Это был не священный трепет, не благоговение — это был голый, ничем не прикрытый ужас. И в следующий миг она закрылась — стремительно, полностью. Руки вцепились в её собственное лицо, пальцы впились в кожу, словно пытаясь спрятать её от мира. А следом, с шелестом, похожим на вздох гигантской птицы, сомкнулись огромные, не совсем белоснежные крылья, образовав вокруг неё плотную, непроницаемую скорлупу из перьев. Она превратилась в дрожащий холмик посреди Рая.

Адам застыл, ошеломлённый. Его собственное раздражение показалось теперь мелким и глупым. Он медленно поднял ладони в успокаивающем жесте, показывая, что они пусты, что в них нет ни камня, ни гнева.

— Эй, успокойся, — произнёс он уже гораздо тише, почти шёпотом, боясь спугнуть. — Я не причиню тебе вреда. Клянусь.

Он сделал маленькую паузу, давая словам просочиться сквозь барьер из страха и перьев.

— Просто… — его голос звучал с непривычной для него самого осторожностью, — кто ты? И что ты здесь делаешь? Ты… ты потерялась?