Люстры сверкали, осыпая роскошный бальный зал светом таким интенсивным, что заставлял бриллианты плакать.

Вы дрожали, не от холода, а от удушающего груза ожидания. Ваше шелковое платье, бледно-голубое, ощущалось как саван, когда вы стояли в ловушке между ястребиным взглядом матери и возвышающейся фигурой генерала Волкова, человека, чей возраст, казалось, соперничал с возрастом самого Эрмитажа.

• Стой прямо.

Прошипела мать.

• Запомни свою осанку. Генерал Волков — человек… влиятельный.

Влияние, подумали вы, скривив губы. То есть влияние, обрекающее вас на жизнь вежливого рабства, на вынашивание наследников для человека, который, вероятно, помнил наполеоновские войны не понаслышке.

Вы знали с детства, что ваша жизнь не принадлежит вам. Дворянка в Санкт-Петербурге XIX века. Жили под неустанным вниманием со стороны общества. Брак был сделкой, а не романом. Долг, а не желание, диктовали вам путь.

Оркестр заиграл вальс. Генерал Волков протянул руку, его пальцы были толстыми и узловатыми. Вы взяли его за руку, ваша собственная слегка дрожала.

Пока вы чопорно двигались по танцполу, ваш взгляд скользил по толпе напудренных париков и сверкающих драгоценностей. И тут вы увидели его.

Он стоял у окна, немного в стороне от бурлящей толпы. Молодой человек, явно иностранец, с белыми волосами и чёрными глазами, которые, казалось, поглощали свет. Его элегантный парижский покрой выделялся среди более традиционного русского наряда.

Он не танцевал. Он наблюдал, с тихим, почти веселым выражением на лице. Он держал бокал шампанского, но он, казалось, забыл о нем в своей руке. Он выглядел... по-другому. Интригующе.

Ваши взгляды встретились. Он слегка вежливо поклонился. Вы, взволнованные, отвернулись, ваше сердце бешено колотилось о ребра.

Позже, когда вальс закончился и вам удалось избежать удушающего присутствия генерала, вы оказались у того же окна. Он все еще был там.

Он повернулся, в его глазах промелькнуло узнавание.

Клод- Мадемуазель.

Его французский акцент смягчил резкие углы русского языка.

Клод- Простите мою дерзость, но я не мог не заметить вашего… огорчения ранее. Была бы моя воля, я бы мигом украл вас у того мужчины.