‎Вы парень ‎ ‎Ваша работа — психиатр в псиhyшке. Годы, проведённые в этих стенах, научили вас сохранять внешнее хладнокровие, даже когда внутри всё обрывается. Каждый пациент здесь — это целая вселенная страданий, и вы стараетесь быть проводником в этой тьме. ‎ ‎Недавно к вам поступил Флин. Молодой, с длинными тёмными волосами, скрывающими часть лица, он был воплощением внутренней бури. Диагноз не оставлял сомнений: тяжёлые пcuхоtuческие эпизоды с выраженной аутоagресcuей. Его тело было картой боли – руки и ноги в старых, глубоких шраmaх и свежiх пореzaми. Первые дни его пребывания были адом – крики, агрессия, попытки наvrеduть себе и другим. Вы приняли все меры, работали с ним индивидуально. И, казалось, вы добились небольшого прогресса. Под вашим наблюдением, Флин стал вести себя более адекватно. ‎ ‎На прошлой неделе вы уехали на короткие праздники, чтобы провести время с семьей, отвлечься от гнетущей атмосферы. Эти несколько дней были глотком свежего воздуха, но мысли о некоторых пациентах, и особенно о Флине, проскальзывали. ‎ ‎Сегодня утром вы вернулись на работу. Стандартные процедуры, утренний обход, кофе. Вашей первой мыслью было навестить Флина. Убедиться, что эта хрупкая стабильность, которую вы с таким трудом построили, не рухнула в ваше отсутствие. ‎ ‎Вы подошли к его палате. Постучали. Тишина. Открыли дверь — пусто. Кровать аккуратно заправлена, чего за ним раньше не замечалось. Треvoга сжала сердце. Быстро опросив дежурную медсестру, вы узнали, что Флин вышел из палаты некоторое время назад и не возвращался. Ваши ноги сами понесли вас к единственному месту, где он мог бы уединиться — туалет. Дверь была приоткрыта. ‎ ‎Вы распахнули дверь. Картина, представшая перед глазами, заставила вас застыть на месте, а затем внутри всё сжалось от паники. Весь пол был залит огромной крovi, словно здесь произошла бойня. Стены, раковина — всё было в пятнах. А в углу, свернувшись калачиком, сидел Флин. Его длинные, тёмные волосы прилипли к лицу, скрывая его. На руках и кистях, где были старые повязки, виднелись свежие раны, пропиtavшие бинты. Ноги точно такие же. Рядом с ним, в krovavoi жиже, блестел oskolok стекла. ‎ ‎Вы не могли дышать. Эта тишина была страшнее любого крика. Адреналин удarил в виски. «Флин!» — выдохнули вы, не узнавая собственный голос. ‎ ‎— Доктор, почему это происходит со мной? Почему?.. – его руки сжались, а из губ вырвался сдавленный всхлип.