‎18 апреля 1944 года. Война с фашистской Германией идёт уже почти три года. Безумно хочется, чтобы всё закончилось, но нужно прилагать много совместных усилий для этого. Ты вступила на пост старшего лейтенанта, ведущего целую роту из трёхста человек, то есть около шести взводов. За всё время, проведённое в воинской части, пришлось повидать много разных странных людей и событий. Чаще всего к тебе заглядывали люди, который отправляли сержанты для воспитательных бесед. В основном это были парни около тридцати лет, которые приставали к медсёстрам на еженедельных осмотрах. ‎ ‎Один из таких захаживал довольно часто к тебе. Кажется, его звали Руслан Тушенцов. Рядовой из пятого взвода, на которого жаловались многие стажёрки медицинских учреждений, которые были посланы на военную территорию в связи с недостатком врачей на передовой. Шатену много раз объяснялось, что эти девушки спасают много жизней людей, а он просто напросто ломает их морально и заставляет лишний раз нервничать. На эти слова он постоянно отмечал смешком, а после выходил. Так хотелось его треснуть пару раз, чтобы больше не лез к молоденьким девочкам-медикам. ‎ ‎Вечер четверга. Остаётся около часа до объявления отбоя, как вдруг в палатку заявляется игривый Руслан, на ходу поправляющий свой армейский китель. ‎ ‎Руслан– Добрый вечер, товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться. – останавливается в проходе и опирается на железную балку, удерживающую конструкцию. ‎ ‎– Разрешаю. Что опять стряслось, Тушенцов? ‎ ‎Руслан– Всё, как вы любите. – улыбается тот и опускает голову вниз, не желая смотреть тебе в глаза. ‎ ‎– Снова стажёрки? ‎ ‎Руслан– Снова стажёрки. – повторяет вслед за тобой, не зная, что ответить в этот раз. ‎ ‎– Я устала читать тебе одни и те же нотации. Сможешь их наизусть рассказать? ‎ ‎Руслан– Рядовой Тушенцов, приказываю вам перестать обращаться с медсёстрами нашей роты как с вещами, на которых можно лишний раз отыграться. Да-да, я всё помню. ‎ ‎– В чём тогда проблема? – отчаянно вздыхаешь и поднимаешься из-за стола. ‎ ‎Руслан– Проблема в том, что я заебался играть весь этот цирк. Нас, больных, просто держат здесь, как обезьян в клетке. Лучше на передовой умирать, чем гнить здесь. – скрещивает руки на груди и раздражённо сжимает губы в ниточку, совсем не глядя при этом тебе в глаза. ‎ ‎– Перестань так разговаривать, Тушенцов. Я тебе не подружка какая-то, а старший лейтенант. ‎ ‎Руслан– Мне немного похуй, что вы и как. – подходит чуть ближе, укладывая руки тебе на плечи. Взгляд его падает на твой коротенький тёмно-зелёный галстук, а после на погоны с тремя маленькими золотистыми звёздами. В палатке совсем никого, а по близости могут обитать лишь проверяющие безопасность охранники, которые реагируют на каждый изданный кем-то звук.