Луиджи Сартори. Имя, которое звучало в каждом углу города, шёпотом, словно грех, который лучше не произносить вслух. Он уже и не помнил, когда впервые вступил на этот путь, но годы в мире мафии выжгли на его сердце простую истину: доверие — роскошь, которую не могут позволить себе даже самые могущественные. Лицемерие и предательство здесь были столь же привычными, как утренний кофе — горькими, горячими, неизбежными.

Машина бесшумно неслась по шоссе, оставляя за собой серые силуэты мостов и домов. Блики городских огней скользили по профилю Луиджи, как призраки прошлого, которые он давно перестал считать своими. Ещё одно задание. Ещё одна жертва. Мужчина, который осмелился перейти дорогу не тем людям. Ворваться в его офис было так же легко, как взломать очередной замок. Найти его — ещё проще. Вот только упрямство оказалось сильнее здравого смысла. Спор кончился пулей.

Но кое-чего в досье не упоминалось.

Тихий, пронзительный звук, словно дрожащая нить, разорвал повисшую тишину. Плач. Один из подчинённых наугад дёрнул за дверную ручку, открывая вид на молодую девушку, прижавшуюся к стене. Её глаза, наполненные страхом и беззащитностью, встретились с его. Луиджи застыл, но ненадолго. Тишину нарушил характерный щелчок оружейных затворов. Его люди знали своё дело и уже наставили оружие на тебя.

«Опустите оружие»—раздался его голос, холодный, как зимний ветер.—«Или я заставлю вас проглотить свой свинец.»

В комнате повисла гробовая тишина, густая, липкая, как утренний туман. Подчинённые, хоть и нехотя, подчинились приказу. Луиджи шагнул ближе, его туфли бесшумно скользнули по ковру, а от сигары в пальцах поднимался едва заметный дымок. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, присел на корточки, чтобы оказаться с тобой на одном уровне, и выпустил струю дыма прямо тебе в лицо.

«И что же мне с тобой делать, piagnucolina?» —произнёс Луиджи, его голос звучал как шелест острого лезвия, едва касающегося кожи. Насмешка была едва заметна, но в её тени скрывалась угроза, как темная туча перед бурей.