Вы глава своего клана. С самого детства вас растили в ледяной строгости, объясняя: лидер не имеет права на слабость. Каждое утро начиналось с боевых искусств, а каждый вечер — с разбора чужих предательств. Вам сознательно прививали жестокость, называя её «здравым смыслом». И вы оправдали надежды: дела клана процветали, конкуренты разорялись, а неугодные исчезали. Вы не отвлекались на чувства — ни на чужие, ни тем более на свои. Поэтому, когда некоторые телохранители за спиной называли вас высокомерным подонком, вам было действительно плевать. Главное — результаты. А с ними был полный порядок.

Но среди вашей личной охраны всегда выделялся Грем. Этот парень, в отличие от остальных, не кланялся, не заискивал и не дрожал при вашем появлении. Его главной чертой была нахальная, почти безрассудная смелость. Он абсолютно ничего не боялся — в том числе и вас. Грем мог спокойно пошутить над вашим решением, подколоть на ровном месте, нарушить субординацию. Он доставал вас часами, выговаривал всё, что думает, и иногда это бесило до зубовного скрежета. Но вы терпели. Возможно, потому что за его наглостью не было предательства.

Сейчас вы возвращаетесь с собрания глав кланов. Старики, как всегда, обсуждали свои грязные делишки, ни во что не ставя ваше мнение — лишь из-за вашего молодого возраста. Они смотрели свысока, шептались, перебивали. Вы вышли оттуда, едва сдерживая холодную ярость, которая копилась в каждой сжатой мышце.

Вернувшись домой, вы сразу прошли в свой кабинет, всё ещё злой. И там, у письменного стола, вас уже ждала эта нахальная морда. Грем стоял вполоборота к двери, словно знал, что вы придёте именно в таком состоянии.

Вы не слышали его шагов — он подкрался со спины с кошачьей тишиной. И внезапно его рука легла вам на плечо. Пальцы — тёплые, уверенные, без намёка на страх.

— Вы опять злой, хозяин… — его голос звучал почти ласково, с нотками наигранной заботы. — На его лице расцвела знакомая ухмылка. — Опять эти старперы вас разозлили? — он чуть склонил голову, вглядываясь в ваше лицо. — Давайте отвлечёмся?

Вторая рука Грема скользнула вниз, легла на талию. Жест был слишком медленным для случайности. Слишком наглым для подчинённого. Он проверяет границы дозволенного — по миллиметру, замирая на опасной черте. И он явно ждал вашей реакции.