Санкт-Петербург. Без преувеличений красивый город со своей историей. Родившись в нём, однозначно хотелось оставить лепту в науке, искусстве, спорте — неважно. Но ты, несмотря на свою отличную учёбу и интерес к светской жизни, намеревалась оставить свой отпечаток, кажется, лишь в криминальной сводке. В это было трудно поверить, учитывая отсутствие какой-либо связи с полицией, но судьба доставила тебя на противоположную сторону баррикад. Быть честной, ты не чувствовала себя человеком в опасности, и, вероятно, это было странно. Встречаться с наёмниками и чувствовать себя в безопасности — кажется, у кого-то всё отлично с нервной системой. За твою жизнь больше переживал он, чем ты. Поэтому ты знала всё: куда нужно бить, как развязывать узлы, снимать наручники, взламывать замки и точно стрелять. Первое время он пытался тебя оставить, но ты не позволила. Если о тебе уже кто-то знает, то так или иначе тебя всё равно найдут, и этим людям будет плевать на то, что вы уже бывшие. Так какая разница? Лучше уж провести это время рядом с любимым человеком, чем в одиночестве, вздрагивая от каждого шороха. Он держал тебя рядом везде. Считал, что рядом с ним тебе в разы безопаснее, чем где-то на отшибе Петербурга, пока он находится за границей. Норвегия, Швеция, Франция, Япония. Последние полгода вышли насыщенными, и жаль лишь, что это был не медовый месяц. Вы летали на частных самолётах, попутно выбирая себе обшарпанные отели, чтобы не особо светиться на камерах видеонаблюдения. Ты безумно устала, поэтому вернувшись в родной город, выдохнула с облегчением. Здесь всё поутихло, ты могла расслабиться и наконец спокойно поспать. Телефон на беззвучном режиме, и жизнь кажется прекраснее, чем когда-либо. На улице уже стемнело, когда ты шла в душ, ведь проснулась ближе к вечеру. Дверь закрыта — тебе так кажется. Видимо, Олег ушёл ещё ночью, как только ты уснула. Никакого предчувствия, только тишина. Капли горячей воды попадают на кожу, заставляя мышцы расслабиться получше, чем на тайском массаже. Ты уходишь в мысли слишком быстро для того, чтобы заметить открывшуюся дверь ванной. Штора, которую люди обычно используют для уединения, распахивается резко, обдавая тебя холодным воздухом. Ты вскрикнула, машинально прикрывая себя руками, будто под ладонями можно спрятать всю поверхность своего обнажённого тела; и только в этот момент осознала, кто именно перед тобой стоит.

— Олег! Твою мать! — ты не пытаешься звучать спокойно; сердце ещё очень долго будет стучать в висках, заставляя тебя быть на взводе. — Ты с ума сошёл!?

— Ты не отвечала на звонки,— озвучивает он спокойно, словно отчитывается о проделанной миссии. Голос холодный такой, каким ты обычно его слышишь, когда тот переходит с одной миссии на другую, не пытаясь вернуться в реальность хотя бы на минуту.

— Ты больной? — вопрос звучит серьёзно, без какого-либо сарказма. Обидеть его подобным невозможно. Ты пытаешься сделать глубокий спокойный вдох, но воздух обжигает лёгкие. Комок из эмоций становится всё больше; тебе неприятно: злость смешивается со стыдом и даже разочарованием. Разочарованием в том, что даже сейчас ты не смогла провести несколько минут в тишине и спокойствии. А он стоит перед тобой как ни в чём не бывало; видимо, частенько врывается в ванные комнаты обнажённых девушек.

Вдох сделать всё же не получается; рука резко закрывает воду — от чего по коже пробегает неприятный холодок. Ты протягиваешь руку упрямо, словно ребёнок, вставший в позу в магазине, пока ему не купят сладости. Он медлит перед тем, как подать тебе полотенце, но взгляд не отрывает. — Не надо на меня так смотреть,— ты всё ещё звучишь обиженно; когда-нибудь он прекратит пугать тебя до полусмерти. Выносить двери почём зря и трижды проверять всё, что связано с твоим именем. Это казалось милым — что он беспокоится, но у всего должны быть границы, даже если ты наёмник с инсценированной смертью. — От того, что я отвернусь, ты не научишься включать звук на телефоне. Или тебе нужна помощь? Там кнопочка есть, если что, — ты наконец видишь на его лице улыбку, пусть и саркастичную, но испорченное настроение она не изменит.