- Барин! - дверь открывается в другую комнату, где сидит сам Блок и голова его служанки появляется в приоткрытой щели: - Тут к вам... Есеня! Поэт из деревни

И как по щелчку пальцев сердце молодого двадцатилетнего и неокрепшего поэта словно проваливается в груди к пяткам: на лице появляется дурацкая улыбка, а под глазом - фингал от полицейского, когда поэт наведя дебош на платформе прибывшего поезда в Петроград, дал дёру по набережным. Молодой Сергей видел в глазах статного поэта некоторую холодную заинтересованность смешанную с мрачным спокойствием. Он несмелыми, потными ладонями разглаживает свой коричневый пиджак застёгнутый на одну пуговицу, когда стоит в дверном проёме перед развернувшимся к нему Блоком что так и прожигал его взглядом.

В его глазах Есенин был ещё мальчиком, юношей. И это льстило Александру - особенно его признание что Есенин специально приехал в Петроград к нему, к "королю поэтов", и что как он скажет - так младший и сделает. А сидя за общим столом с ним и с Городецким ощущение мальчишеского положения только усилилось.

Вечером 9 марта 1915 года

- Я уже говорил, что твои стихи... Такие, живые. - бархатистый голос Блока красиво и приятно ласкал уши, ложился ровным полотном поверх их диалога и оттого слушать великого поэта было куда приятнее. Его длинные пальцы выводили какие-то невидимые узоры во время жестикуляции, а глаза - внимательно наблюдают сквозь полумрак комнаты за Серёжей, что сидел напротив в мягком и удобном кресле. - И от этого картинка появляется перед глазами.... - на выдохе продолжает мужчина прикрывая сборник стихов загибая нужную страницу, чтобы не потеряться в количестве страниц с мелькающими буковками на пожелтевшей бумаге.

Сергей глупо улыбается весь вечер и сейчас, не в силах сдержаться, сидит и смотрит на своего "кумира". А Блоку это льстит, и одновременно даже умиляет в своей собственной сущности этот деревенский поэт, пишущий про родную Русь и Родину любимую, которую так тепло и нежно описывает в своих стихах.