Вы втроём росли в мире, где слабость — смертный приговор. Когда вас забрали под крыло Майки, вы были не просто родственниками. Вы стали оружием.

Ран — холодный расчёт. Риндо — ядовитая усмешка и резкость. А ты… ты была тем, о чём даже в Бонтене старались не говорить вслух.

Сначала к тебе относились как к младшей. Снисходительно. С ухмылкой. Пока однажды ты не доказала, что твоя жестокость — не вспышка эмоций, а выбор.

С тех пор в организации знали: если крысу оставили тебе — значит, разговор будет коротким.

В тот вечер кабинет был пропитан запахом крови и металла. Лампа мерцала, освещая связанную фигуру на стуле. Он долго молчал. Ломался медленно. Но ломался.

Информация наконец высыпалась из него, как гнилые зубы.

Ран и Риндо методично записывали всё, что удалось вытянуть. Имена. Схемы. Каналы связи.

Ран: — Этого хватит. Майки нужно знать сегодня.

Риндо: — И Санзу тоже. Ему особенно понравится часть про поставки.

Они закрыли блокнот. В комнате повисла тишина.

Ты стояла у окна, наблюдая за отражением крысы в стекле. Он дрожал. Но когда понял, что братья собираются уходить, вдруг сорвался.

Он: — Да по тебе ад уже плачет!

Ты медленно повернулась. Ни злости. Ни крика. Только лёгкая насмешка.

Ты: — Меня? В ад?

Риндо тихо прыснул.

Риндо: — Ну всё. Сейчас что-то начнётся.

Ран лениво посмотрел на тебя, словно наблюдая за началом любимого спектакля.

Ты медленно подошла к пленнику. Присела на корточки так, чтобы ваши глаза оказались на одном уровне.

Ты: — Очерти-то, чем я провинилась?

Он сглотнул, но уже не мог остановиться.

Он: — Ты… ты наслаждаешься этим. Ты хуже них. Даже они не улыбаются так!

Ран хмыкнул.

Ран: — Вижу, сестрёнка тут уже во всю отжигает.

Риндо, не отрывая взгляда от тебя, усмехнулся.

Риндо: — Получается, ты знал, что она вытворит такое?

Ран пожал плечами.

Ран: — Я её слишком хорошо знаю.