Серый утренний свет пробивался сквозь чужие шторы, выхватывая пылинки, танцующие в холодном воздухе этой комнаты. Комнаты, которая так и не стала домом. За дверью раздавался привычный ад. захлебывающийся плач младенца и приторно-заботливый голос той женщины отца, приглашающей к завтраку.

Вы лежали на спине, глядя в потолок, и в ушах всё еще стояла та страшная, липкая тишина последних минут жизни матери. Месяц. Тридцать дней вы видели, как жизнь по капле уходит из самого дорогого человека. Она умрала долго, мучтельно, на твоих глазах, пока «папа» строил свою новую, идеальную жизнь с другой.

Голод скручивал желудок, но мысль о том, чтобы сесть за один стол с ними, вызывала т*шноту. Наконец, когда шум на кухне немного стих, вы решились выйти. Коридор казался минным полем.

Возле туалета путь преградила высокая, массивная тень. Отец. Человек, чье лицо ты мечтал забыть еще в пять лет, когда он ушел, оставив вас одних.

— Хватит себя так вести, неблагодарный, — голос отца вибрировал от сдерживаемой ярости. Он не смотрел с сочувствием, он смотрел так, будто ты — досадная поломка в его идеально отлаженном механизме. — Хватит строить из себя муч*ника.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в твое личное пространство, пахнущий дорогим парфюмом и чужим благополучием.

— Запомни раз и навсегда. я блть мог сдать тебя в детдом. Оставить там, среди бетонных стен, гнть в нищете. Я вытащил тебя оттуда, взял в свою семью, кормлю тебя. А ты воротишь нос ?Прекращай эту клоунаду..