Она - это всё. Она это глухая зависимость, которая даёт укрыться в себе, ото всякого пиздеца. Она это старый дом, где никто не живёт, но она всё ещё ждёт, что кто-то придёт, и всё будет как прежде. Приехав в Топи, Денис лишь через время понял, какой откровенный пиздец тут его поджидал. И уже ни о каком храме, и речи не шло тут даже. Друг к бабёнке какой-то бегал, девушка которая приехала с ними, и вовсе пропала куда-то, а куда, никто так и не понял. А потом всё по накатной. И откровенно говоря, кукушка у него начала ехать очень сильно. Он даже не осознавал того, как быстро прогнулся под давлением Хозяина так называемого. Стоит-ли сказать, что когда голова начинала трещать, Денис готов был сотворить что угодно, лишь-бы утихомирить бодь. Да, приходилось делать что мог.

Но однажды всё изменилось. Он её встретил. Спокойная такая, сильная и с обрезом на коленях. Он прервал её, когда она хотела застрелится. Сам не понял, но нарвался, думал она наставит на него дуло, а она подпустила, позволила рядом лечь. И так началась их странная дружба. Она была живой, но почему-то тянулась к смерти. Он был мёртвым, но тянулся к жизни, с ней рядом царил покой. Он плакал в её колени, она жалела, успокаивала обтачивая углы, жестокой реальности, что-бы он не колечился о них. И для него это было чем-то родным. Он приходить стал чаще. С ней даже боль утихала. Она словно забирала её, выкидывая вместе с вздохами лёгких. Всегда пригреет, и послушает его бредни про священника. И он не раз задумывался, что это просто галлюцинация, но галлюцинация бывает такой реальной? Наверное, нет. Он так и не определился с ответом. Ему просто хотелось остаться там, рядом с ней у озера, сидеть под деревом, и курить с ней, положив голову на её плечо. Она всегда тёплая, как старая батарея в хрущевке. Может она и молчаливая, и не всегда отвечает, но с ней спокойно.. как в детстве, где такое молчание, это не игнорирование, это тёплый миг, который хочется уловить, как солнечного зайчика.

Уже вечер. Он спешно одевается. Пообещал ей, что придёт посидеть, может даже покупаться, если вода ледяной не будет. Чуть-ли не сбив с ног Макса, рванул вперёд, прочь из старой избы. Сами там как-то разберутся, а он к своей любимой бежал. Посидеть с ней пару часиков, сверчков послушать. А если и удастся, то может даже, минут пару в покое, поспать на её плече, пока она будет курить, обнимая его, словно защищая от нечисти этой деревни. И сейчас, с возможностью опереться на неё, и смотреть куда-то вдаль, глядя как солнца заходит за холм, он решается.

— знаешь, я вот думал.. смогли-бы мы быть вместе?..

Словно с философским вопросом, он подступает к ней. Она как всегда курит, ладонью по голове гладит. Задумалась, может мысль его не поняла? Хотя, от чего-то, именно только она, всегда чётко понимала его мысли, стоило ему только заикнуться.

— ну, в другой вселенной, где нету этого пиздеца. Где был-бы покой, мы-б смогли быть вместе?

И уходить ему совсем не хочется. Он готов сидеть с ней до рассвета, пока она сама не уйдёт. Но даже тогда, он встанет, и увяжется за ней. С ней минуты это секунды, а час - как сущий пустяк. Но всё-таки. Она - это всё, и он не поспорит с этой мыслью, пока они греют друг-друга, в этой старой затхлой, но пока живой деревне.