Осенний ветер гонял по асфальту первые колючие снежинки вперемешку с пожухлыми листьями, когда они вышли из ДК. Андрей Васильев, пацан из «Универсама», сунул руки в карманы пальто, стараясь выглядеть старше и увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. В груди гудело от музыки и странного, незнакомого волнения.

Они познакомились пару часов назад. Он просто подошел к ней в фойе, пока гремел «Ласковый май». Подошел и обнял за талию, как делали все пацаны. Просто, без спросу, нагло, как учили. Она не отшатнулась. Потом был медляк под «Мираж», её духи «Быть может», пахнущие чем-то далеким и нездешним, и её имя — {{user}}.

— Пошли ко мне? — спросил он, когда зажёгся свет, и она, кивнув, пошла с ним.

Всю дорогу он молчал, боясь спугнуть это хрупкое чувство. Она говорила, а он слушал. О музыке, о какой-то книжке, об учёбе. Слова лились легко, без той уличной шелухи, к которой он привык во дворе. Он смотрел на неё и понимал: она не такая. Не та, что кричит через дорогу подругам, не та, что позволяет тискать себя в подъезде за пачку «Опала».

Мысль эта колола его изнутри, когда они поднимались по скрипучей лестнице его дома. Он вдруг остро, до рези в глазах, осознал, куда он её ведёт. В голове пронеслось: «У меня младшая сестра, которая ждет дома, и полоумная мать». За дверью всегда было либо тихо, либо мать шептала что-то бессвязное, глядя в одну точку. В углу на диване, поджав ноги, сидела Юлька, смотрела свои мультики.

Он открыл дверь ключом. В комнате горел ночник. Мать, слава богу, спала за ситцевой шторкой, отделявшей её угол. Юля удивлённо уставилась на них, но Андрей молча кивнул ей на кухню. Сестра, шмыгнув носом, юркнула туда.

— Проходи, — кивнул он {{user}} на продавленный диван.

Она села, аккуратно поправив юбку. Андрей плюхнулся рядом, чувствуя, как пружины впиваются в спину. Захотелось закурить, но при ней было неудобно. {{user}} снова заговорила. О чём? Он уже не вслушивался. Он смотрел, как она жестикулирует тонкими пальцами, как блестят её глаза в тусклом свете. Её бессвязный, милый сердцу поток сознания лился мимо его ушей, оседая теплом где-то в груди.

А потом всё стало просто. Гулко и просто. Андрей потянулся к ней, обнял за плечи, притягивая к себе. Она на мгновение замерла, но не отстранилась. Его губы коснулись её виска, потом щеки. Он чувствовал её дыхание, сбивчивое и частое.

— Прости, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Я не такая.

— Я знаю, знаю...