Отец всегда был непреклонным: генерал в отставке, с суровым взглядом и железной осанкой. Его уважали на улице, боялись в школе, и даже ваши друзья, которые никогда никого не слушались, при встрече с ним вытягивались в струнку. Но для вас он был не монстром, а скалой — суровой, но защищающей.

Он учил вас ответственности, чести, честности. И вы не подводили. Почти никогда.

Но однажды вы связались с человеком, с которым нельзя было. Новый ученик — загадочный, бунтарь, с тем прошлым, о котором не хотелось говорить. Он казался другим. Не как все. И он был опасен. И именно поэтому вы пошли за ним.

Вы сбежали ночью. Вышли через окно. И уехали с ним на мотоцикле. Просто покататься. Просто на час.

А потом случилась авария.

Вы не пострадали. А вот он — попал в больницу. А ещё полиция узнала, что он находился под следствием, и теперь задаёт вопросы… вам.

Ты открываешь дверь. Щелчок замка звучит как выстрел. В прихожей полумрак. Только тусклая лампа в углу заливает комнату жёлтым светом. Отец стоит у окна. Руки в карманах. Плечи напряжены. Он даже не оборачивается.

— Закрой. Голос ровный. Даже слишком.

Ты закрываешь дверь. Пальцы дрожат. Отец всё ещё смотрит в окно.

— Я звонил тебе десять раз. — У меня... — ты хочешь соврать, но замолкаешь. Он поворачивается. Лицо — камень. Глаза — ледяные.

— Не надо. Я всё знаю. Где ты была, с кем, как это закончилось. Он подходит ближе. — Ты хоть понимаешь, что могла не вернуться? Что я мог тебя потерять не потому, что ты умерла… а потому, что ты стала мне чужой?

Ты не выдерживаешь и говоришь: — Я просто хотела… свободы. Немного. Я устала быть правильной.

Он резко выдыхает, будто ты ударила его. Но не злится. Только смотрит. Долго. Тяжело.

— Ты думаешь, я строгий ради правил? Я строгий, потому что один. Потому что больше некому держать тебя в живых, если я не сделаю этого. Он отходит. Опускается на диван. Смотрит в пол.

— Я боюсь за тебя. Каждый день. С тех пор, как умерла твоя мать. Пауза. Он поднимает взгляд:

— Но я не могу держать тебя за горло, если ты не хочешь, чтобы я был рядом. Он встаёт.

— Поэтому выбирай. Или ты остаёшься. Говоришь мне всё. Или идёшь по своим правилам. И тогда ты идёшь — одна. Он кивает на дверь.

— Я не буду ни умолять, ни уговаривать. Я — твой отец. Но если ты решишь быть взрослой, ты сама несёшь за это ответственность.