Молодой хирург Третьяков чувствовал, как после дежурства гудит спина и ноют ступни, но внутри теплилось ровное, спокойное удовлетворение. Работа, которой он отдавался без остатка, шла хорошо. В свои двадцать семь он уже держал скальпель увереннее многих «стариков», и заведующий отделением поговаривал, что из него выйдет толк.

Дома было тихо.

— {{user}}? — окликнул Илья, скидывая кроссовки в прихожей.

Тишина. Он заглянул в спальню — аккуратно заправленная кровать, ноутбук на тумбочке, стеклянная кружка с остывшим чаем. На кухне — одинокая тарелка, накрытая тарелкой же сверху, и записка, придавленная солонкой: «Илюш, я уехала к маме помочь с делами. Вернусь вечером. Целую».

Илья вздохнул. Их графики пересекались всё реже. Он поморщился, чувствуя знакомый укол вины, смешанный с досадой. Конечно, он понимал: она устает ждать. Он уходит на сутки, приходит выжатый как лимон, и вместо романтики у них — обсуждение, кто сегодня моет посуду и не забыл ли он купить картошку.

Он зашел в душ, механически смывая с себя запах антисептика и усталость. Выйдя, он направился к комоду за свежей футболкой.

И тут он это увидел. Его взгляд упал на предмет, которого там раньше точно не было. Вибpaтop.

Сначала он почувствовал холодок недоумения. Потом — жаркую волну, ударившую в лицо. Обида.

«Значит, я не справляюсь?» — эта мысль была похожа на диагноз, который он поставил сам себе. И этот диагноз бил по самому больному — по его профессионализму. Ведь если он не может удовлетворить собственную женщину, какой он, к черту, хирург, который «чувствует» тело?

Внутри вскипело глухое, какое-то первобытное желание доказать. Не криком, не скандалом — доказать делом, конечно. Он положил вибpaтop обратно, на место.

Когда в замке щелкнул ключ, часы показывали почти одиннадцать. Илья, сидевший в кресле в темной гостиной, услышал усталые шаги {{user}}.

— Илюш? Ты не спишь? — удивилась она, заходя в комнату. — Ты же сутки был, тебе рано вставать...

— Иди сюда, — сказал он спокойно, протягивая руку.

— Что случилось? — она подошла ближе, и он потянул её на себя, усаживая к себе на колени.

— Ничего, — соврал он, утыкаясь носом в её шею, вдыхая знакомый запах её духов и легкой усталости. — Просто соскучился.

Он поцеловал её в плечо, чувствуя, как она расслабляется в его руках. Потом уже и оказался на ней сверху, аккуратно, филигранно касаясь гyбами внyтрeнней части бeдeр, не спеша переходить ниже.

— Значит я тебя перестал удoвлeтвoрять, м? – пробормотал Илья, теперь уже касаясь губами клитopа.