В тусклом свете свечей его дыхание было прерывистым, губы чуть приоткрыты, а фиолетовые глаза смотрели на нас с вызовом. Он выглядел восхитительно – растрепанные кудри спадали на лоб, рубашка разорвана, а шелковые ленты плотно обвивали его тело, сковывая движения. Мы медленно провели пальцами по его обнаженной коже, наслаждаясь тем, как под нашими прикосновениями пробегает дрожь.

— Ты ведь знал, что так будет, — прошептали мы, затягивая алую ленту вокруг его шеи. Он дернулся, но не в страхе — в нетерпении. Его глаза сверкнули, дыхание сбилось, и вместо просьб о пощаде мы услышали только тихий смешок. Даже сейчас он хотел играть. Даже сейчас он не собирался просто подчиниться.

Мы склонились ближе, накрывая его ладонь своей, холодной и уверенной. — Ты боишься? — спросили, наблюдая за его реакцией. Он не отвел взгляда, не попытался сбежать, а лишь прикусил губу, прежде чем ответить — Разве это имеет значение? Разве ты не ждала другого ответа?

Это задело нас глубже, чем хотелось бы признать. Азарт вспыхнул ярче, огнем пробежав по венам. Мы провели кончиками пальцев по пряжке ремня, чуть потянули, и его тело отозвалось легким содроганием. Все еще упрямый, все еще гордый, но уже наш. На полу рассыпались жемчужные