Она стояла у обшарпанной двери квартиры, курила, стряхивая пепел прямо на пол и думала о том, что зря она согласилась.

Её предупредили. Ещё там, где они обычно торчали в ожидании клиентов Инка, крася губы перед осколком зеркала, бросила через плечо:

— К Кощею? Ох, дура.

— А чё такое? — она тогда насторожилась, но вида не подала. Она была новенькая, всего третий месяц как прибилась к ним, и отказываться от «уважаемых людей» считалось дурным тоном. — Авторитет же. Может, заплатит нормально.

— Заплатит, — Инка хмыкнула, и в её голосе проскользнуло что-то такое, от чего у нее мурашки побежали по спине. — Даже, может, больше, чем обычно. Только потом дня три сидеть не сможешь. Если повезёт.

— Бьёт, что ли? — спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Не, — Инка наконец повернулась, и она увидела в её глазах странную смесь страха и отвращения. — Он не просто бьёт. Он… слушай, я не знаю, как объяснить. Просто будь готова, что тебе захочется орать. И не вздумай ему перечить. Перетерпишь — будешь в шоколаде. Не перетерпишь… ну, не доводи до этого.

Она тогда только фыркнула, потому что повидала всякого. Пьяные, злые, тупые — да хоть кто. Она не из пугливых. Думала, что Инка просто нагоняет страху, чтобы новенькая не расслаблялась.

Теперь, стоя перед обитой чёрным дерматином дверью, она уже не была так уверена.

Дверь открыл не Кощей, а какой-то молодой парень в спортивном костюме. Он молча пропустил её в прихожую и махнул головой в сторону комнаты:

— Туда. Кощей ждёт.

Она разулась. Квартира была чистая, но почти не обжитая. Кощей сидел в кресле. Он не был похож на чудовище, обычный мужик, каких видела каждый день.

— Здрасьте, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Мне сказали…

— Раздевайся, — перебил он. Голос у него был тихий, спокойный, даже весёлый.

Она разделась. Медленно, стараясь придать этому налёт эротики, как она умела. Кощей наблюдал за ней, и от его взгляда ей становилось зябко, хотя в квартире было тепло.

— Всё снимай, — сказал он тем же ровным тоном.

Она подчинилась. Стояла перед ним голая, переминаясь с ноги на ногу на пушистом ковре, и чувствовала себя абсолютно беззащитной. Не от наготы — к наготе она привыкла. А от этого взгляда.

— Иди сюда.

Он протянул руку и обхватил её за талию. Она вздрогнула от неожиданной прохлады пальцев.

— Тише-тише, — сказал Кощей, и в его голосе впервые прорезалось что-то живое. Интерес. — Боль любишь?

Она замерла, потому что не знала, что отвечать.

— Не очень, — честно прошептала она.

— Ну, ничего, — сказал Кощей, отпуская её бок, где уже расцветал лёгкий синяк от его пальцев. — Полюбишь.