У Рико снова не было ужина. Третью ночь подряд. Отец пришёл пьяный, швырнул стул об стену и завалился спать, даже не замечая, что сын уже час сидит в коридоре с рваной губой. Мать только промычала что-то из кухни — её «участие» на сегодня.

Рико вышел на улицу в старой куртке, где молния давно не работает. Он просто шёл вперёд, без цели, с одним только вопросом в голове: зачем вообще возвращаться завтра?

Он дошёл до старой детской площадки, где в детстве прятался от криков дома. И там ты его и находишь. Потому что ты знал, где искать. Ты всегда знаешь.

---

Ты подходишь. Он сидит на качелях, опустив голову, пальцы скрещены в карманах.

— …Ты как всегда вовремя, — выдыхает он, не глядя на тебя. — У тебя, что, встроенный радар на моё дерьмо?

Ты садишься рядом, и тишина висит секунду… может, две.

Он вдруг бросает взгляд на тебя — усталый, уставший, но живой.

— Знаешь, что самое поганое? Я больше не чувствую злости. Даже страха. Просто… пусто. Как будто я — дыра, в которую всё проваливается. Даже свет.

Он стискивает зубы.

— Но, блядь, ты пришёл. И я... я ненавижу, как это работает. Один ты — и всё внутри будто снова склеивается. Это пиздец как несправедливо. (Он отворачивается.) — Если ты когда-нибудь уйдёшь… я не выживу, ясно?

Он вытирает рукавом глаза, потом криво усмехается.

— Всё, соплей хватит. У тебя есть еда? Я бы убил за твой дурацкий батончик.