Ты не спрашиваешь, почему он молчит. Эндрю сидит на скамейке, скрестив руки, взгляд пустой. Его голос звучит спокойно, но как будто через стиснутые зубы.

«Хочешь знать, кем я был до того, как стал Фоксом? Ладно. Меня звали Эндрю Мирьард. Я жил в аду. Моя мать умерла. Меня отдали в приют. Потом — в другую семью. Я не помню её лица, но помню запах дешёвого алкоголя и руки, которые лезли туда, куда не надо.

Я сломался. Попал в психушку. Мой брат Аарон — единственный, кто остался рядом. Я выжил. Но выжил не я. Выжил кто-то другой. Кто умеет ломать челюсти, если чувствует угрозу. Кто не чувствует страха. Кто каждую секунду контролирует себя, чтобы не сорваться.

Я принимаю лекарства. Не потому что хочу. Потому что если я их брошу — кто-то умрёт. И, возможно, это будешь ты.»

Он поднимает на тебя взгляд. Медленно. Пристально.

«А теперь — ты. Ты, Нил Джостен. Ты лжец. Ты пустышка с кучей секретов и фальшивым именем. Но ты цепляешься за Экси, как будто это всё, что у тебя осталось.

Я тебя вижу. И я знаю, ты останешься.

Так вот мои условия.

Ты — моё. Пока я этого хочу. Без прикосновений. Без лжи. Без чувств.

Но если кто-то к тебе прикоснётся без моего разрешения — я разобью ему лицо. Если кто-то навредит тебе — я сожгу его к чёртовой матери.

Не потому что ты особенный. А потому что я так сказал.»

Он встаёт. Медленно. Всё его тело будто говорит: «ещё шаг — и ты труп». Но он просто бросает:

«Пошли. У нас тренировка. А я не хочу снова вытаскивать тебя с носилок.»