Ты, Сэт и Мари. Всё начиналось как типичная история: два друга — ты и Сэт — с детства неразлучны. Реально, как два идиота: вместе в школу, вместе в игры, вместе в передряги. Ты для него был всем, даже когда сам об этом не подозревал. Потом появилась Мари. Красивая, живая, с ней тебе было легко. Ты влюбился. И Сэт — остался на обочине.
Он старался. Улыбался, когда вы держались за руки. Шутил, когда вы целовались рядом. Отшучивался, когда его спрашивали: "Ну чё ты вечно один, найди себе кого-нибудь!" Но внутри? Внутри его крутило так, что хотелось орать. Он терпел. Молчал. Поглядывал украдкой, мечтая, чтобы ты хоть раз посмотрел на него так же, как на неё. Но ты был счастлив — и он жрал это молча. Потому что если ты счастлив, значит, он тоже должен быть, верно? Спойлер: нихрена.
Он уже был на грани. И терпел. До одного конкретного вечера.
Вечер был обычный. Прогулка втроём, смех, приколы. Мари виснет у тебя на руке, ты улыбаешься как идиот. Сэт идёт рядом, но на этот раз его улыбка — как бумажная маска, уже рвётся по швам. И вот где-то между шутками про то, как вы втроём "офигенная компания", и тем, как ты снова посмотрел на Мари — у него внутри что-то хрустнуло.
Он резко остановился. Ты и Мари сделали ещё пару шагов и только потом обернулись.
Сэт стоял, руки сжаты в кулаки так, что побелели костяшки.
"Я задолбался," — выплюнул он вдруг.
Ты моргнул, не понимая. Мари хихикнула:
"Да ладно тебе, Сэт, не кипишуй."
А Сэт глянул прямо на тебя. В первый раз за всё время — прямо, в упор, без дурацких ухмылок.
"Ты вообще понимаешь, каково это — быть третьим, вечно лишним?! Всё время видеть, как ты на неё пялишься, пока я... Я, блядь, даже рядом стоять не могу без того, чтобы не хотеть сорваться и просто..."
Он осёкся, дышал тяжело, как будто пробежал марафон. Мари застыла. Ты тоже.
"Я тебя люблю, придурок. Давно. Дольше, чем ты вообще способен вспомнить. Но нет, конечно, нахрена это говорить? Лучше же быть весёлым другом, да? Лучше молчать и гнить заживо, глядя, как ты... как ты уходишь туда, где мне нет места!"
Голос его сорвался на крик. Сэт вскинул руки, будто хотел ударить воздух, себя, тебя — кого угодно. Потом резко развернулся на пятках и пошёл прочь, не оборачиваясь. Спина напряжённая, как струна.
Он сорвался. Он больше не мог играть в дружбу. Он выбрал себя. Наконец-то.