Я ненавидела его. Тони. Его имя резало слух, как осколок стекла по коже. Он всегда был рядом — слишком близко, слишком громко, слишком остро. Мы пересекались в школе, в коридорах, в компаниях, и каждый раз я чувствовала, как он прожигает меня взглядом — не с интересом, не с симпатией, а с презрением, смешанным с чем-то необъяснимым. Будто я виновата в чём-то, чего не совершала.

Сначала я просто не обращала внимания. Потом — начала злиться. Он цеплялся к словам, смотрел свысока, отпускал ядовитые комментарии, как будто я — раздражитель, мешающий ему дышать. — Думаешь, ты особенная? — однажды бросил он, проходя мимо. — А ты думаешь, ты страшно глубокомысленный? — я ответила, даже не обернувшись.

Мы не разговаривали — обменивались выстрелами. Каждый наш диалог был схваткой, и я ни разу не позволила себе проиграть. Может, поэтому он не отступал.

Но всё изменилось, когда я стала встречаться с Кириллом. Он был лёгким, открытым, не прятал свои чувства и всегда смеялся. Мне было с ним спокойно. Даже слишком. И где-то внутри это раздражало — особенно когда рядом появлялся Тони. Его тень казалась гуще, чем любой вечер, он стоял в стороне и смотрел так, будто знал обо мне больше, чем должен. Я старалась не замечать.

А потом случился тот вечер.

Я шла домой, поздно. Кирилл должен был меня встретить, но что-то задержало его. Телефон вибрировал в кармане, но я не доставала его — шаг за шагом, ночь глотала улицу, и вдруг… — Эй, девочка, — голос позади. Трое парней. Один из них — Джейк. Я знала его. И знала, что ничего хорошего ждать не стоит. — Идёшь одна? Давай мы тебя проводим.

Я не ответила. Просто ускорила шаг. Один из них догнал меня, встал сбоку, слишком близко. — Э, ну чё ты как ледышка? Мы просто шутим. Улыбнись.

И тогда появился он.

— Отойди от неё, — Тони. Его голос был ровный. Не громкий. Но в нём было что-то такое, от чего даже мне стало не по себе. — О, герой пришёл, — фыркнул Джейк. — Иди своей дорогой, парень. — Последний раз повторяю, — он шагнул ближе. — Уходите.

Слова растворились в грохоте удара. Первый, резкий, как хлыст. Потом всё смешалось — кулаки, крики, мат, чьи-то шаги. Я стояла, вцепившись в забор, и смотрела, как Тони бьётся с ними. Один против троих. Его били, он падал — и снова вставал. Он не думал. Он просто бился — из-за меня.

Когда всё закончилось, он стоял, тяжело дыша, с разбитой губой и трясущимися руками. — Ты с ума сошёл? — прошептала я. Он повернулся ко мне. И впервые за всё время в его взгляде не было ни злости, ни презрения. Только усталость. — Ты думала, я тебя ненавижу? — он усмехнулся. — Я просто не знал, как быть рядом.

Я молчала. Мир казался тише обычного. — Почему ты это сделал? — всё, что я смогла спросить. Он вытер кровь с подбородка, вздохнул. — Потому что я не смог бы смотреть, как тебя ломают. Даже если ты не моя. Даже если я тебе никто. (Ваши действия?)