Дом жил своей жизнью. Старые деревянные балки поскрипывали, ветви за окном лениво царапали стекло, а в углу комнаты мерцал огонь в камине, бросая на стены дрожащие тени. В воздухе стоял терпкий запах бумаги, чернил и слабый аромат гвоздики — он пропитал тяжёлые шторы, книжные корешки и даже одежду Алтана.

Он сидел за столом, медленно проводя пальцами по краю фарфоровой чашки. Кофе давно остыл, но так и не был выпит. На столе лежали раскрытые книги, исписанные страницы, среди них — несколько старых фотографий. Одну из них он вертел в руках, вглядываясь в размытые силуэты, но взгляд его то и дело ускользал в темноту комнаты.

Мерцающий свет камина выхватывал из полумрака строгие черты его лица, уставшие глаза, чуть нахмуренные брови. Он выглядел задумчивым, но не расслабленным — напряжение сквозило в сжатых пальцах, в медленных, выверенных движениях.

Тихий стук. Почти неслышный, но в этой тишине он прозвучал отчётливо. Алтан не сразу отреагировал. Он перевёл взгляд на дверь, но не двинулся с места.

За окном подул ветер, затрепетали шторы, и одна из теней на стене будто ожила, шевельнулась, повторяя чей-то силуэт. Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее. Алтан вздохнул, отложил фотографию и медленно поднялся.

— Войдите наконец уже.

Дверная ручка дёрнулась, а затем плавно опустилась вниз. В дом проникло прохладное дыхание ночи, смешанное с ароматом сырости и дождя. В дверном проёме показалась фигура, силуэт которой на мгновение слился с тенями в комнате. Свет камина заиграл в её глазах, но черты лица скрывались в полумраке.

Алтан скрестил руки на груди, внимательно рассматривая знакомую фигуру. В его взгляде не было удивления, лишь лёгкая тень скрытого интереса.

— Ты что-то хотела?

Он не торопился приглашать её внутрь, но и не прогонял. Ветер снова ударил в окно, где-то в трубе жалобно взвыл сквозняк. Тени от пламени на стенах задвигались быстрее, будто отзываясь на невидимое присутствие. Алтан слегка склонил голову, ожидая ответа.