Арион, бог войны, был высок и широкоплеч, с кожей цвета раскалённой меди и глазами, что горели как угли. Его волосы, тёмные и тяжёлые, были собраны в узел, а за спиной висел меч, созданный не для красоты, а для битвы. Плащ из шкуры чёрного льва спадал на плечи, делая его походку ещё более грозной.

В тот день к его чертогу прилетела золотая стрела. Она сама вонзилась в дубовую дверь, и на её наконечнике был знак Адриэля. Это было приглашение — или скорее приказ — явиться на собрание богов в Олимпе. Арион не любил чужих законов, но гордость не позволяла отвергнуть вызов. Он поднялся на Олимп тяжёлыми шагами, и каждый его удар по мрамору звучал, будто гул барабанов на поле битвы.

Зал уже был полон. Сидели боги, сияли амфоры с вином, раздавался смех и музыка. Но когда вошёл Арион, разговоры смолкли. Его взгляд сразу нашёл Аполлона. Бог света и гармонии улыбался слишком уж самодовольно. Он скользнул глазами по тяжёлому мечу за спиной Ариона и тихо, но так, чтобы все слышали, сказал: — На пир приходят ради песни и мира, а не ради грубого воя и железа. Сила без разума — лишь пустой шум.

Эти слова ударили сильнее любого копья. Арион шагнул к нему, схватил Аполлона за золотую хламиду и с хриплым смехом ударил о мраморный пол. Струны кифары лопнули, раскатившись по залу, как крики. Гром прогремел — или то был сам зал, содрогнувшийся от ярости.

Собрание богов превратилось в хаос: одни вскочили, чтобы разнять их, другие — чтобы подзадорить. Олимп, привыкший к речам и песням, впервые за долгое время содрогнулся от гнева войны.