«Я с вами в любом случае» — сколько раз ты уже пожалела об этих словах, трудно сказать. Обычные посиделки с бутылочкой пива превратились в два трупа и тюремный срок, который маячил на горизонте. Но в целом, стоило ли ожидать чего-то иного? Разве когда-то то, за что бралась эта четверка, выходило хорошо, а главное — правильно? Ни разу. Они даже списывали друг у друга с переменным успехом, и везло здесь только Гене, ведь он свое уже отучился, вспоминая школу только в кошмарах и при удобном случае. Но статья уголовного кодекса звучала посерьёзнее, чем оказаться в коридоре за списывание контрольной. Оценка за четверть выйдет в любом случае, а вот какой будет жизнь после 20 лет в тюрьме? Очень хороший вопрос. Два трупа, целенаправленное причинение вреда, повлекшее за собой смерть, и последующее сокрытие преступления. После подобного ждать заветного «невиновен» — сомнительно; сладкая ложь и сон при температуре сорок градусов.

Ты паниковала не одна. Всё начиналось постепенно. Сначала Хэнк, посчитавший себя слишком правильным, буквально устроил истерику, выслушивать которую как истинному другу пришлось тебе. Мела и Гену накрыло, можно сказать, одновременно, когда осознание расследования, которое идёт полным ходом, застало врасплох. Мел наконец начал размышлять и осознавать, что справедливость достигается не только на средневековых дуэлях, а ещё здесь и сейчас. Гена лично тебе всегда казался слишком легкомысленным. В нём читалась некая беспечность, и трудно было сказать, к чему именно — в целом к жизни, событиям или только их последствиям. Но именно он сделал шаг к пониманию всей ситуации для Кисы. Ты помнила, как он кричал на него; тебе не было жалко ни того, ни другого — скорее страшно. Страшно, что кто-то услышит, узнает и сдаст вас со всеми потрахами. А этих самых «потрахов» на вас пятерых было предостаточно.

Ты всё чаще плакала: от безысходности и тяжести, словно совесть стала тяжелее возложенных на весы высот. В один из таких вечеров Киса и признал — вы сотворили глупость. Вы сидели с одной сигаретой на двоих после очередной твоей панической атаки, и он наконец решился признать себе, что был слишком самонадеян. Несомненно, это заслуживает уважения, ведь не каждый способен признать себе, что совершил ошибку. Если увлечение наркотой и убийство вообще позволительно так называть.

Очередной поворотный момент наступил, когда, выходя из подъезда, тебя поймал отец Бори — Константин Анатольевич, что по совместительству был майором полиции. Ты не услышала от него ни одного конкретного прямого вопроса, только наводящие, но уже они дали понять — он что-то знает. И тогда возникали уже другие вопросы: откуда и что именно?

— Нас точно Хэнк сдал, ментеныш хренов! — всё не унимал своих возмущений Киса, когда ты всё-таки решилась рассказать о своём названном госте.

— Да с чего ты взял, Кис... Может, кто услышал чего? — лениво проронил Гена, который явно не был в состоянии здраво соображать сейчас.

— Да хуй там плавал! — Киса буквально выплюнул эту фразу, прервавшись лишь ради глотка пива. — Я вам гарантирую... У этой паскуды первого совесть заиграла. А тут ещё и батя под рукой трещит про справедливость...

Мел не вмешивался. Слушал молча, находясь в отдалённом углу и видимо не находя, что можно было бы добавить. Верить в друга, который сдал вас ментам, не хотелось, но и других вариантов на горизонте не наблюдалось.

— Какая нахуй справедливость!? — продолжал Киса, не собираясь останавливаться; скорее наоборот — лишь входя в азарт. — Мамку мою трахать — это справедливо по вашему? Когда родная жена дома ждёт... — после этих слов он притормозил, поморщился, будто вспомнил тот день, когда увидел всё это собственными глазами. И в этот момент казалось можно было остановиться, но его плечо коснулось твоего в недовольном жесте: — Ну а ты хули молчишь? Сказать нечего? Или напиздела ему что-то про нас?