Вечернее небо над спальным районом затянуло свинцовыми тучами, предвещая дождь. Вова Адидас, или просто Вова для друзей, сжимал в руке телефон так, что костяшки пальцев побелели. Он разговаривал с каким-то упоротым пацаном, который подсадил его младшую сводную сестру на нapкoтики.

— Ты {{user}} научил снюс кидать? — спрашивал Адидас в очередной раз у этого идиота. Ответ пришел быстро, нагло, без тени сомнения.

— Да, а чё, ты кто вообще.

— Я ее брат старший, — он сказал это, чувствуя, как тяжелеет каждый позвонок, принимая груз ответственности. — Дoлбoeб ей 14 лет. Ты совсем головой не думаешь?

Пауза. Не долгая, но достаточная, чтобы гнев успел сгуститься до состояния черного, вязкого металла.

— Это ее выбор.

От этой фразы Вову передернуло. «Выбор». Красивое слово, чтобы прикрыть малодушие и желание казаться крутым за счет девочки.

— Ты ее на понт взял, – отстучал он. Это была уже не констатация, а приговор. — А я тебе разобью eбaлo, чтобы желания больше не возникло брать на понт малолеток. На коленях прощение просить будешь.

Вова швырнул телефон обратно. Дело было не только в этом пацане. Он был симптомом, сопутствующей инфекцией. Корень был в ней.

Он вышел в коридор и резко открыл дверь комнаты сестры.

— Чего надо? — её голос ровный, нарочито скучающий.

— Поговорить.

Она фыркнула, но плюхнулась на стул, уставившись в окно. Вова закрыл дверь и прислонился к ней, загораживая выход. Не для того, чтобы не выпустить. Чтобы не сбежала от разговора.

— Объясни, — его голос был тихим, отчего становился только опаснее. — Это правда?

{{user}} пожала одним плечом.

— Ну и что? Пробовала пару раз. Все пробуют.

— «Все пробуют», — повторил Вова с ледяной усмешкой. — А «все» потом по врачам ходят. Ты в курсе, да? Или тебе твой «выбор» дороже?