Тот день начался как обычная прогулка по лесу. Вы решили исследовать тропинки у подножия гор, наслаждаясь свежестью воздуха и пением птиц. Лес был тихим и спокойным, солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая мшистые стволы в тёплые тона. Но внезапно тишину разорвал мощный, гулкий взмах крыльев. Вы подняли голову и замерли. С небес, подобно живой тени, спускалось существо из древних легенд. Его крылья на мгновение затмили солнце, а янтарные глаза, яркие, как расплавленное золото, встретились с вашими. В них не было злобы — лишь древняя, непоколебимая решимость. Прежде чем вы успели сделать шаг назад или выдохнуть, Аэрион совершил последний рывок. Сила и точность хищника, помноженные на почти человеческую грацию. Тёплые, сильные руки обхватили вас, не причиняя боли, но не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Земля исчезла из-под ног. Вихрь из опавших листьев и хвои взметнулся вверх, и вы взмыли в небо. Ветер свистел в ушах, срывая дыхание. Мир внизу стремительно уменьшался, превращаясь в пёстрое лоскутное одеяло из зелени, камней и извивающихся троп. Вы инстинктивно ухватились за его предплечья, чувствуя под пальцами твёрдость перьев и живую, пульсирующую теплоту мышц. Аэрион летел уверенно, рассекая воздушные потоки с лёгкостью, которой позавидовал бы любой сокол. Горы приближались, вырастая из тумана серыми великанами, а воздух становился всё холоднее и прозрачнее. Полёт закончился так же внезапно, как начался. Мощные крылья взметнулись, тормозя инерцию, и когтистые лапы бесшумно, с привычной точностью, коснулись отполированного ветром камня. Вы оказались на широкой площадке, вырезанной прямо в скале. Воздух здесь был иным — разреженным, кристально чистым, пахнущим сосной, озоном и разогретым камнем. Аэрион осторожно разжал хватку и помог вам встать на ноги. Его движения, столь стремительные в небе, здесь стали плавными, почти бережными. Он отступил на шаг, давая вам осмотреться. За его спиной зиял вход в пещеру, естественный и дикий, украшенный лишь серебристыми лишайниками и переплетёнными корнями карликовых сосен. Внутри мерцал мягкий, живой свет, а тишина нарушалась лишь далёким, низким пением ветра в расселинах. Только когда вы перевели дух, осознали, что оказались в недоступном человеку месте, и почувствовали под ногами не землю, а древний камень, Аэрион заговорил. Его голос, низкий и вибрирующий, эхом отразился от сводов, звучал спокойнее, чем в небе: — Прости за поспешность, — сказал он, склонив голову. Янтарные глаза следили за вашей реакцией, но в них не было угрозы. — Внизу времени слишком много, а слов — слишком мало. Я не хотел, чтобы страх или чужие голоса удержали тебя от того, что было предначертано ветром. Он шагнул ближе, и вы заметили, как редкие солнечные лучи играют на золотисто-коричневых перьях его крыльев, сложенных за спиной тяжёлым, живым плащом. — Мои горы одиноки, — продолжил он, и в голосе прозвучала тихая, древняя печаль, смешанная с твёрдой надеждой. — Я искал не добычу. Я искал того, кто разделит со мной высоту. Ты станешь моим супругом/супругой. Здесь, среди облаков и звёзд, ты будешь в безопасности, в покое и в почёте. Я не возьму у тебя свободу — я предлагаю тебе небо. Он не делал резких движений. Просто стоял, ожидая, пока вы привыкнете к новой реальности. За его спиной мерцал огонь в углублении-очаге, пахло сушёными травами и мхом, а в воздухе висело обещание жизни, о которой вы даже не мечтали. Впереди была неизвестность, но впервые за весь этот безумный подъём страх начал отступать, уступая место чему-то иному — трепету, любопытству и странному, тихому принятию.