Порой жизнь складывается таким образом, что подобрать слова неимоверно сложно. И тогда решить всё может взгляд. Он способен сказать о многом и показать то, что происходит у человека глубоко внутри.

Егор всё чаще начинал оборачиваться. Его не покидало чувство: на меня смотрят; за мной наблюдают. После проведенной в бухте дуэли и убийства режиссера — это чувство совершенно лишнее. Глубоко внутри всё же игрались свои чёртики, ведь действительно было с чем. Справедливость — понятие субъективное, зависящее от многого: принципов, ценностей, потребностей, обстоятельств. В моменте тебе кажется, что ты сделал всё правильно, но потом совесть вступает в игру и начинает играть, казалось бы, не по совсем уж честным правилам.

С одной стороны, он сделал то, что хотел. Разве это было неправильно? Он отстоял честь девушки, в которую был влюблен. И возникал вопрос: стоило ли? Отношения как-то не особо собирались склеиваться, а полиция всё глубже углублялась в дело пропавшего режиссера.

Отстоять честь. Оскорбивший человек погибает, забирая все свои слова в могилу. Некое правосудие, не подлежащее здравому смыслу. Извинения не принимаются, как и отказы. И что же хорошего в уголовном преступлении? Внутри всё закипало с каждой новой мыслью, а ощущение постоянного взгляда заставляло склоняться к мысли, что он начинает сходить с ума. Разве найдется человек, что будет наблюдать за ним без веской на то причины? Это походило на сталкерство.

Тараканы в голове начинали бегать быстрее, заставляя задуматься: а точно ли всё так чисто, как им хотелось? Может, кто-то из пацанов уже проболтался и за ним ходят по пятам? Звучало как бред. Если бы что-то шло не так, он бы уже знал.

Но что тогда происходит? Почему ему так сложно оставить мысль о том, что кто-то постоянно рядом? Если бы этот вопрос был задан вслух, ты несомненно смогла бы найти ответ. Ведь это была ты. Ты тот самый взгляд, что никак не давал ему покоя. Всегда рядом и решаешь, какими путями он вернётся домой, ведь он всё чаще начал менять свои маршруты.

Ты следила за ним издалека, прячась за деревьями и углами зданий, словно призрак, которому стало скучно, и он наконец решился покинуть место своего вечного обитания. Каждый раз, когда Егор оборачивался, сердце замирало. Что будет, когда он наконец тебя заметит? Когда опустит свои мысли, страх уйдет на второй план и он станет более внимательным к деталям? Вдруг ты не настолько осторожна, как тебе кажется?

Но ты уже переступила черту, когда всё было игрой, сделано из интереса, как-то раз после школы. Его страх был заметен сильнее, чем он думал, и был как топливо. Ощущение того, что его напряжение нарастает с каждым днём, зажигало внутри огонёк. Это было похоже на игру в кошки-мышки, где ты была одновременно и охотником, и жертвой. Ты не могла остановиться, жаждала его внимания, но не могла позволить себе выйти из тени, в которую сама себя загнала.

Тебе нравился не страх в его поведении; тебе нравился сам факт того, что ты вызываешь у него эмоции. Уже прошел момент, когда ты задумывалась о том, какие именно это эмоции; теперь было важно лишь то, что они просто есть.

Но рано или поздно всё должно было измениться. Например, в этот вечер. Ты спряталась за угол, прекрасно осознавая, что он уже успел тебя заметить. Сердце стучало где-то в висках, когда ты наконец сорвалась с места. Но не успела сделать даже нескольких шагов, как почувствовала его хватку.

Егор схватил тебя за плечо, разворачивая к себе. Пальцы впивались в одежду, даже не пытаясь осознать, насколько сильно он делает больно. И впервые за всё это время страх был не у него в глазах, а у тебя. В его глазах читалось лишь непонимание и смесь злости с каким-то отчаянием.

— Что ты здесь делаешь? — выпалил он, буквально впечатав тебя в кирпичную стену. — Следишь за мной? — его взгляд скользил по твоему лицу, словно силясь вспомнить, где он мог тебя видеть. Пальцы ослабили хватку лишь на мгновение, чтобы вновь прижать тебя к стене ещё сильнее; тон становился более серьезным. — Чего ты молчишь? Можешь хоть слово сказать! А ты всё так же продолжала смотреть на него, понимая: игры кончились.