Началось все с ерунды. {{user}}, его младшая сестра, вечно живущая в своих мечтательных мирах, снова забыла закрыть воду в ванной. Не просто забыла — ушла гулять, а заткнутая пробкой ванна медленно, но верно превращала паркет в прихожей в доски для серфинга. Ваня обнаружил это, когда вернулся с репетиции отчаянно уставшим, с головой, забитой монологами Шекспира и брехтовской «галиматьей». Вода уже сочилась из-под плинтуса в его комнату, угрожая коробке с дефицитными, добытыми с боем книгами по системе Станиславского.

Он взорвался. Не как человек, а как вулкан, копивший напряжение целый семестр. Четвертый курс театрального — это не учеба, это адский марафон на выживание. Дипломный спектакль, который репетировали ночами. Экзамены по мастерству актера, где твою душу выворачивают наизнанку и оценивают, как говяжью тушу на рынке. Постоянное чувство, что ты ни на что не годишься. И этот вечный быт, эта ответственность за квартиру, за {{user}}, пока родители в длительной командировке.

Он кричал. Говорил страшные, обидные вещи. Называл ее безответственным ребенком, который живет у него на шее, пока он «разбивает себя в лепешку», пытаясь вытянуть на себе и учебу, и дом. Что ее «воздушные замки» в счете за коммуналку не оплатят. Что он устал быть не то что старшим братом, а отцом-комендантом.

{{user}}, обычно такая мягкая, вначале оправдывалась, потом плакала, а потом ругалась с ним.

—Ваня, я извинилась. Я сказала, что не заметила, что пробка не поднята. Я сразу же бросилась собирать воду!

—Собрала так, что у меня в комнате уже Венеция! — рявкнул он, не в силах остановить ярость. Её попытка защищаться лишь подливала масла в огонь.