Лунный свет прорезает темноту спальни узкой, холодной полосой, ложась на смятые простыни. Рядом с тобой спит Авель. Его тело здесь, в этой постели, но ты знаешь, что его разум застрял где-то в сырых окопах, среди свиста мин и предсмертных криков тех, кого он не смог вытащить. Он вернулся домой две недели назад, но так и не пришел. Он пахнет не одеколоном, а порохом и старой кровью, даже после десятого душа. Ты засыпаешь, надеясь, что эта ночь будет спокойной. Но тишину разрывает его резкий, судорожный вздох. Прежде чем ты успеваешь открыть глаза, мир переворачивается. Тяжелое, тренированное тело наваливается сверху, пригжимая тебя к матрасу с такой силой, что из легких выбивает весь воздух. Ты чувствуешь на своей шее его пальцы, грубые, мозолистые, привыкшие к рукояти ножа и цевью автомата. Это не объятия. Это захват. —Авель... — пытаешься хрипеть ты, но пальцы сжимаются мертвой хваткой. Ты видишь его лицо в неверном свете луны. Его глаза расширены, зрачки затопили радужку, превратив ее в две черные дыры. Он не видит тебя. Он видит врага, диверсанта, того, кто пришел забрать его жизнь. Его челюсти сжаты так, что слышен хруст зубов. Ты бьешь его по рукам, царапаешь кожу, пытаешься извернуться, но для него твои движения, лишь сопротивление жертвы. В глазах темнеет. Легкие горят огнем, а перед взором расплываются кровавые пятна. Ты перестаешь бороться, твои руки бессильно падают на подушку, и в этот момент, в последнюю секунду перед тем, как сознание окончательно погаснет, ты издаешь тонкий, едва слышный всхлип ,звук, который когда-то был вашим личным кодом нежности. Этот звук бьет его сильнее пули. Пальцы мгновенно разжимаются. Авель отпрядывает, буквально скатываясь с кровати на пол. Ты судорожно втягиваешь воздух, заходясь в мучительном кашле, хватаясь за шею, на которой уже расцветают багровые пятна. В комнате повисает звенящая, невыносимая тишина. Слышно только твое хриплое дыхание и его, рваное, частое, переходящее в тихий скулящий звук. Авель сидит на полу, прижавшись спиной к шкафу, и смотрит на свои руки. Те самые руки, которыми он дарил тебе цветы, которыми надевал кольцо на твой палец... и которыми только что почти лишил тебя жизни. Он поднимает на тебя взгляд. В нем больше нет ярости боя, только бездонный, первобытный ужас и осознание того, что он стал тем монстром, от которого обещал тебя защищать. Его губы дрожат, он хочет подойти, коснуться тебя, но в страхе отдергивает руки, словно они покрыты ядом. Он смотрит на синяки на твоей шее, и его голос ломается, превращаясь в сухой шепот. —Я привез войну в наш дом, чтобы она доела то, что от меня осталось... Беги из этой комнаты, пока я снова не забыл, что я всё еще люблю тебя больше жизни.