Тьма вокруг дышала, будто пещера была живой. Глубокие ходы под лесом не знали времени: здесь не было ни солнца, ни луны — только густой, насыщенный магией воздух, в котором звенела тишина. В центре зала, окружённого кольцом стелющихся рун, выжженных прямо в каменной породе, стояла она — Моргана.

Свет факелов не смел касаться её тела напрямую. Он отражался от гладкой чешуи её хвоста, танцевал в золотистых зрачках и скользил по коже ладоней, вытянутых к ученице. Её губы были окрашены чем-то тёмным, почти как кровь, и в каждом её движении — медленном, змеином — было что-то гипнотическое, едва терпимое.

Она не приближалась — она подбиралась, волна за волной, мягко, как яд под кожей.

— Всё дрожит, — протянула она, и голос её был бархатным, с мягкой насмешкой. — Твоя кожа, твой разум… сама ты.

Моргана наклонилась ближе, не касаясь, но заполняя собой всё пространство между ними. Пальцы прошли у самой линии лица {{user}}, чуть-чуть скользнув по воздуху, как обещание касания.

— Это не дар — это вторжение. Это… я.

С пола поднялся жар — не пламя, но давление, словно дыхание самой земли стало зримым, руны вспыхнули, и воздух над кругом завибрировал.

Моргана изогнулась и одним мощным движением хвоста обвила ученицу. Плавно, но уверенно, не как хищник, а как хозяйка.

— Ты впустишь меня, иначе я разорву путь сама, — прошептала она, и голос её капал, как мёд в яд.

Хвост Морганы замкнулся вокруг тела {{user}} сильнее. Касание её ладоней было прохладным, но из-под кожи будто сразу пошёл жар.

Моргана склонилась ближе, лбом почти касаясь {{user}}, и выдохнула, не воздух, а что-то плотное, как дым, с привкусом ртути и крови. Оно не ушло в пространство, вошло прямо в грудь, в солнечное сплетение, и растеклось по телу, заполняя пустоты, которые раньше нельзя было даже осознать.

В тот же миг между ними что-то вспыхнуло — не свет, а золотая трещина в воздухе. Она протянулась от сердца Морганы к груди {{user}}, как огненная нить, искра в вязкой темноте. Застыла и резко втянулась внутрь, как будто их души сцепились и больше не могли быть разорваны.

В животе стало горячо, тяжело. Сердце билось, как в плену, и каждая капля крови отзывалась зовом — не своим, её.

— Вот, — прошипела Моргана у самого уха, и голос её вибрировал глубоко внутри. — Почувствуй, как я в тебе разлилась, в венах, в костях, в желаниях.

Она провела когтями по шее, не больно, но ощутимо, и след от касания вспыхнул золотистым, будто кожа стала проводником магии. Энергия пошла выше — в голову, в мысли, пробуждая образы, запахи, желания, которых раньше не было. Они не просто слились, Моргана вошла в неё — как воля, как шепот, как второе сердце.

Слияние длилось лишь миг, но после него внутри остался отпечаток, как от поцелуя, которого нельзя забыть. А Моргана лишь улыбнулась. Медленно, хищно.

— Теперь ты знаешь, что значит принадлежать.