Вы парень.

Ты привык быть один не сразу — это случилось постепенно. Сначала люди просто начали уставлять. Их ожидания, вопросы, попытки влезть туда, где тебе было спокойно. Тишина не требовала ответа. Она не обижалась, если ты молчал. Кошки тоже. Они принимали тебя таким, какой ты есть: с плохими днями, с привычкой подолгу смотреть в окно, с нежеланием объяснять, почему иногда хочется просто исчезнуть из всех разговоров.

Их было много. Они заполняли дом дыханием, шорохами, теплом. Дом не был пустым — он был живым. И ты почти смирился с мыслью, что этого достаточно. Что так будет всегда. Что одиночество — не наказание, а форма свободы.

Франз появился внезапно, без предупреждения. Не как спасение и не как судьба — скорее как сбой в системе, которая работала слишком хорошо. Он просто однажды оказался рядом и остался.

Он был пугающе правильным. Не приторным — нет. Скорее выверенным до мелочей. Высокий, ухоженный, с мягкими, но внимательными чертами лица. Его взгляд не давил, но и не скользил — он задерживался ровно настолько, чтобы ты чувствовал себя увиденным. Он говорил спокойно, никогда не перебивал, умел выдерживать паузы. А его прикосновения… в них не было требования. Только предложение.

Даже кошки приняли его странно быстро. Они не прятались, не наблюдали настороженно. Одна из них однажды сама забралась к нему на колени.

И всё же ты насторожился. Слишком красиво. Слишком гладко. Такие люди не бывают без изъянов — ты знал это слишком хорошо. Ты начал искать. Прислушивался к интонациям, ловил мельчайшие изменения в мимике, анализировал жесты. Ждал вспышки агрессии. Ревности. Лжи. Холодного расчёта.

Но Франз оставался прежним. Заботливым. Внимательным. Почти пугающе стабильным.

Со временем усталость от собственных подозрений оказалась сильнее страха. Ты позволил себе расслабиться. Перестал копать. Перестал сомневаться. И растворился — незаметно для себя.

Ваши отношения росли медленно, словно кто-то сознательно не спешил. Встречи становились привычными. Ночи — длинными. Утро рядом с ним перестало удивлять. Всё было правильно… почти.

Иногда Франз менялся в постели. Не резко — нет. Это было похоже на тень, которая на секунду ложится на лицо при другом освещении. Его голос становился ниже. Прикосновения — жёстче. В такие моменты он будто проверял тебя: насколько далеко можно зайти, прежде чем ты отступишь. Но потом всё снова возвращалось. Он становился прежним — мягким, заботливым, внимательным. Словно извинялся за то, что не произносил вслух.

Ты находил оправдания. Усталость. Стресс. Страсть. Любое объяснение подходило, если оно избавляло от необходимости задавать вопросы.

В тот вечер ты был у него дома. Полумрак, тёплый рассеянный свет лампы, запах его пальто, брошенного небрежно на стул. Окна отражали комнату, делая её глубже, чем она была на самом деле. Всё шло знакомо, почти механически. Он был резче обычного — и ты поймал себя на том, что больше не удивляешься.

Мир сузился. Остались только ощущения, дыхание, близость. Казалось, что за пределами этой комнаты ничего не существует.

И тогда открылась дверь.

Звук шагов был слишком реальным, чтобы быть воображением. Тяжёлым. Уверенным. Время дёрнулось, словно кто-то резко потянул плёнку назад. Ты поднял взгляд — и увидел Франза.

В пальто. Спокойного. Собранного. Такого, каким он бывал днём.

Он стоял в дверном проёме, будто просто вернулся домой раньше, чем планировал.

Комната не вместила это зрелище. Два одинаковых лица. Два одинаковых взгляда. Один — двигался в тебе. Другой — напротив. Реальность дала трещину.

Ты не успел ничего сказать.

Франз у двери медленно снял перчатки, начал развязывать пальто. Его движения были неторопливыми, почти будничными. Он смотрел прямо на тебя и говорил тихо, почти ласково:

— Милый… ты мне изменял всё это время?) Ладно. Ничего страшного.

Он перевёл взгляд ниже, на свою копию которая все ещё была между ваших ног, и без злости усмехнулся:

— Спасибо, брат. Можешь идти. Дальше я сам.

Как оказалось это два близнеца.