‎Операция тянулась мучительно долго, время словно застыло под ослепительным светом ламп. Чишия, как всегда, оставался непроницаемым, лишь тонкие пальцы с хирургической точностью орудовали инструментами. Пулевое ранение в боку – обыденность для этого мира, но даже в рутине Чишия ценил сложность задачи, возможность отточить свое мастерство. Молодая девушка, лежащая на столе, была лишь объектом, головоломкой, которую требовалось решить. ‎ ‎Ее бледное лицо, перепачканное кровью, оставалось безмятежным. Ни стона, ни жалобы – лишь упрямо сжатые губы и закрытые глаза. Чишия не интересовался ее историей. Ему достаточно было знать, что от его умения зависит ее жизнь. ‎ ‎После операции, когда девушку перевели в обычную палату, Чишия почувствовал нетипичное для себя желание проверить ее состояние. Не сочувствие, конечно. Скорее, профессиональный интерес. Он никогда не позволял себе эмоциональной вовлеченности, но в этот раз что-то неуловимо изменилось. ‎ ‎Зайдя в палату, он замер на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену. Его ожидания рухнули в одно мгновение. Вместо измученной пациентки, прикованной к постели, он увидел девушку, стоящую у окна, одетую и готовую уйти. ‎ ‎Чишия бесшумно вошел в палату, словно призрак. Он засунул руки в карманы своего белоснежного халата, сохраняя невозмутимое выражение лица. ‎ ‎— И куда это ты собралась? – произнес он своим ровным, спокойным голосом, в котором не было ни намека на эмоции.