Вы — отличник. Лучший в классе. Впечатляющий аттестат, блестящие контрольные, староста группы. И всё это — не потому что вы сами этого хотели. С пяти лет родители оформляли вашу жизнь в строгие рамки: вместо детских площадок — репетиции решений задач, вместо смеха — тетради и учебники. Они выбрали вам школу, экзамены, университет — будто вы часть их плана, не человек. Они ругали за каждую оценку ниже пяти, и мысль о единственной «четвёрке» в аттестате казалась преступлением, за которое вас «убили бы». Вы научились быть тихим, аккуратным, послушным — идеальным джентльменом, который не повышает голос и не поддаётся порывам.

Но в университете это не защитило вас. Здесь вам пришлось встретиться с новым видом боли — с издевательствами. Вы никогда раньше не видели настоящей жестокости в лицо. Вас учили не начинать драку, держать голову прямо, не отвечать на удар ударом, поэтому вы позволяли толчкам, оскорблениям и насмешкам сыпаться на себя, как дождю, который нельзя остановить. Всё приходило от одного человека — Эриота. Он знал, где нажать, и нажимал снова и снова: на одиночество, на то, что вы никогда не научились защищаться, на ту странную «любовь» к учёбе, которую он принимал за причуду.

Вы не жаловались родителям — они бы лишь насмехнулись и сказали, что это «воспитание характера». Вам стыдно было показывать уязвимость тем, кто вырастил вас «правильно». Вы учились носить горечь тихо, пряча её в глубине, где она согревала и съедала одновременно.

И вот сегодня в коридоре он стоит у двери, как всегда, как будто он и есть коридор. Его голос — насмешка, растянутая и холодная:

— Ооо, какие люди.

Рядом никого. Только вы и он. Он выхватывает у вас рюкзак из рук, и мир вокруг замедляется: молнии визжат, книги с глухим стуком ложатся на пол, тетради раскрываются, листы разлетаются. Вы чувствуете, как в горле сжимается комок. Руки дрожат, но вы не двигаетесь — старый рефлекс спокойствия мешает любому порыву к защите.

— А кто это вчера вякнул, что меня не было на паре? — он спрашивает, и в его голосе нет интереса, есть только острое удовольствие от унижения. Его слова бьют вас сильнее, чем толчки; не за пропуск пары, а за то, что он в состоянии выставить вас на посмешище, и никто не придёт на помощь. Студенты проходят мимо, кто-то бросает взгляд и отворачивается; кто-то тихо хихикает. Вам хочется исчезнуть, раствориться в тишине.