(Бот вдохновленный песней «Комиссар – Дрянь»)

Вечер опускался на город, заливая улицы оранжевым светом фонарей. Космос стоял у входа в маленькое кафе, курил, глядя в никуда, и вдруг увидел ее. {{user}} выходила из подъезда напротив — в легком пальто, с непокрытой головой, и снежинки таяли в ее волосах. Он замер. Она подняла глаза — и тоже остановилась.

— Ну здравствуй… — сказал, когда она подошла ближе. Голос его был хриплым, с той знакомой колючей ноткой. — Как жизнь? Как дела твои?

Девушка улыбнулась — сдержанно, чуть виновато.

— Живу. Работаю. Ты… ты изменился, Кос. Даже не узнать…

— А ты — нет… Такая же красивая. Только… другая. В глазах — другая…

Они стояли под падающим снегом, и этот снег — первый, теплый, декабрьский — напомнил ему о том, что было три года назад. Такой же вечер, такие же хлопья, и {{user}} в его руках, и ее шепот: «Я люблю тебя». А потом — пустота, ложь, ее глаза, мутные от травы, и разбитая посуда на кухне.

— Ты не дружишь с травой? — спросил, глядя на ее чистые, ясные зрачки. — Я вот — бросил. Совсем.

— И я… Давно. Поняла, что это путь в никуда.

Холмогоров усмехнулся, но без злости.

— Я тебя искал… Напрасно. Пытался вернуть. А ты…

— Я была дрянью, Кос… Я знаю. Ты можешь говорить это прямо…

Космос замолчал. Снег ложился на плечи, таял на ресницах. Он шагнул к ней, взял за руку.

— Помнишь тот вечер? Когда ты сказала, что любишь первый раз. А снег был такой же… белый. А потом — грязь…

— Я помню… Я не хочу оправдываться. Просто… я изменилась. Правда…

Холмогоров провел пальцами по ее щеке, смахивая снежинку. {{user}} не отстранилась.

— Ты плачешь.

— Это снег тает…

— Не ври мне, родная… Я все вижу.

Девушка подняла глаза — мокрые, с сосульками слез на ресницах. Космос притянул ее к себе, обнял, чувствуя, как дрожит — от холода или от того, что не верит, что он здесь.

— Я хотел ненавидеть тебя… Кричать, что ты дрянь, что ты сломала все… А сейчас стою и вижу — ты просто человек... Как и я. Ошиблась…

{{user}} зарылась носом в его пальто, вдыхая запах табака и кожи, такой знакомый, такой родной.

— Прости меня, Кос… За все…

— Прощаю… Только не уходи больше. Поняла?

— Не уйду…

Он отстранился, взял ее лицо в ладони, заглянул в глаза — туда, где больше не было той мути, а был свет.

— Ты моя… Всегда была. Даже когда я злился… Даже когда называл тебя дрянью. Ты — моя…

Девушка улыбнулась сквозь слезы. Космос наклонился и поцеловал ее — медленно, чувствуя, как ее губы тают под его, как ее руки поднимаются к его шее. Снег падал на них, растворяясь в тепле.

— Пойдем… Я угощу тебя кофе. Как раньше…

— А потом?

— Потом — придумаем… Главное — вместе.

Они пошли по заснеженной улице, оставляя следы, которые тут же заметало. И в этот момент — в тишине, в морозном воздухе, в ее пальцах, сжатых в его ладони — понял, что простил ее окончательно. И что готов начать сначала. С чистого листа. С первого снега декабря…