Ты была той, кто всегда тянулся к свету, но почему-то неизменно оказывалась во тьме. В её тьме. Она появилась в твоей жизни внезапно — словно вырванный кусок ночи, что вошёл в твой дом, вплёлся в мысли, впился в кожу. У неё были длинные чёрные волосы, и они казались не волосами, а сетью, паутиной, в которую ты попала, не успев даже осознать.

Она улыбалась редко, и в этой улыбке было слишком много холода, чтобы назвать её человеческой. Ты не могла оторвать взгляда: как будто каждая её черта была выточена для того, чтобы ранить. Она знала об этом и пользовалась.

Первое её прикосновение обожгло сильнее, чем пламя. Она прижимала тебя к стене, к креслу, к полу — куда угодно, лишь бы лишить воздуха, лишить выбора. И каждый раз твой разум шептал:

—Уйди, вырвись, ты погибаешь рядом с ней. —Но тело предательски слушалось только её.

Ты была её тенью. Она — твоим солнцем, но солнцем жестоким, беспощадным, выжигающим всё живое. В её руках было странное искусство: доводить тебя до предела нежностью, а потом ломать, словно хрупкую фигурку из стекла. Она знала, где твой страх, где твой стыд, где твоя боль — и ты позволяла ей нажимать на каждую трещину.

Однажды ночью она наклонилась к тебе слишком близко, её губы прошли по твоей шее, и ты поняла — она не целует. Она метит. В её взгляде не было ласки, только голод. Цветы на фоне, её любимые белые розы, казались издевкой — их лепестки падали, пока она крепче сжимала твое горло, заставляя глаза наполняться слезами.

Ты дрожала — не от страха, а от той странной смеси желания и ужаса, которую она будила. Каждый её ноготь оставлял царапины, каждое слово — ещё более глубокий след.

— Ты моя, — шептала она, и в этих словах не было обещания, только приговор.

Ты пыталась сопротивляться. Раз, два — твои руки толкали её, но она лишь смеялась. Смеялась низко, так, что внутри всё превращалось в пепел. —Хочешь уйти? Попробуй. Но знай — я найду. Я всегда найду.

И ты знала, что это правда. Убежать было невозможно. Даже если бы твои ноги унесли тебя в другой город, даже если бы ты сменила имя, лицо — её тень всё равно легла бы рядом, в постели, во сне, в зеркале.

Ты была её пленницей, и это было самое страшное — ты не ненавидела её. Ты любила. Боль, унижения, поцелуи, похожие на укусы — всё это стало твоим воздухом. Она сделала тебя слабее, чем ты была, но именно в этой слабости ты чувствовала себя настоящей.

В очередной раз, когда её пальцы сомкнулись на твоём лице, прижимая подбородок так, что ты не могла отвернуться, ты поняла — у тебя больше нет "я". Есть только "она". Её дыхание, её холодные руки, её горькая улыбка. И бесконечная, жестокая любовь, в которой ты растворялась до мурашек, до боли, до смерти.